— Не надо, — сам не верю, что отказываюсь, — Маша…
— Не сбивай меня, ты же сам сказал, что у нас мало времени.
Усилием воли я заставляю себя дышать, смотрю на свою малышку, не веря в происходящее.
Я бы сам никогда не попросил, мечтал об этом, но не попросил бы.
— Я не умею, сделаешь скидку на неопытность? — выдает в своем репертуаре, оттягивая пальчиками резинку моих штанов и обхватывая ладошкой член.
Осторожно проводит по нему рукой, сжимает.
— Облизни.
Она выполняет, языком касается головки, облизывает, выбивая из меня приглушенные стоны. Обхватывает меня своим пухлыми губками, заставляя дуреть от этого порочного зрелища.
— Девочка моя…
Улыбается смущенно, продолжая доводить меня до грани. И меня от этой ее невинной, неумелой ласки, вставляет похлеще, чем от самого изощренного горлового минета. Понимая, что так долго не продержусь, а она не готова, останавливаю ее, тяну на себя.
— Не нравится? — спрашивает расстроенно.
— Очень нравится, вечером продолжим, а пока иди ко мне.
Не даю ей времени переварить мои слова, приподнимаю шикарную попку и вхожу в в свою ведьмочку одним резким движением.
— Ай!
— Прости солнышко, будет быстро.
Она только глазки свои красивые закатывает и откидывает голову, позволяя брать ее так, как хочется мне.
Не сдерживаюсь, прижимаю ее к себе, с силой сжимаю бедра, наращивая темп. Чувствую себя законченным извращенцем, одержимым ее телом. Беру ее так, как нравится мне: быстро и глубоко. Она дышит часто, стонет, уткнувшись лицом мне в шею, зубами впивается в кожу.
Моей выдержки хватает ненадолго, всего несколько толчков и меня накрывает волной такого дикого кайфа, что я едва успеваю выскользнуть из своей горячей девочки и излиться себе на живот.
— Что ты со мной творишь, детка.
Она ничего не говорит, только прижимается к моим губам, целует, а я чувствую, как сильно колотится ее сердце в груди.
— Больше не будешь ревновать? — спрашивает, выдержав паузу.
Лиса хитрая.
— За друга своего переживаешь?
— Переживаю, — признается честно, — не хочу конфликтов.
— А за меня не переживаешь? — просто дразню ее.
Она шевелит губами, но так ничего и не сказав, просто мотает головой.
— Нет? — уточняю.
— А тебя люблю, — произносит так тихо, что я даже не уверен, что правильно расслышал.
— Что ты сказала?
Пальцами обхватываю ее подбородок, фиксирую. Она молчит зажмурившись.
— Открой глаза, — приказываю, продолжая удерживать ее на месте, она не сразу, но выполняет, — а теперь повтори.
— Я. Тебя. Люблю, — выговаривает четко, выделяя каждое слово.
Резко переворачиваюсь, укладываю ее на спину, всматриваюсь в глаза. Как дебил последний улыбаюсь.
— Еще раз.
— Люблю я тебя, сколько еще раз мне надо повторить? — смеется, одновременно смущаясь моего прикованного к ней взгляда.
В прошлый раз, когда признание вырвалось у меня из груди, я не ждал ничего в ответ. И не давил. Мне было достаточно того, что она моя и тогда это показалось неважным.
А сейчас я понимаю, как сильно на самом деле, желал услышать от нее эти слова.
— Мне кажется, — ведет пальчиком по моей груди, — я влюбилась в тебя почти сразу, — признается тихо.
Глава 73
Маша
Я немного нервничаю, периодически косясь на дверь. За последние сорок минут, я влила в себя 2 кружки кофе и сгрызла целую пачку печенья, то и дело прислушиваясь к голосам, доносящимся из кабинета.
Клянусь, ни разу в жизни я так не переживала.
Мне кажется, даже второе знакомство Славы с моими родителями далось мне проще, чем его встреча за закрытой дверью с Соколовым.
Некоторое время назад Дима сменил своего отца на посту генерального директора крупного банка, с которым мы по-прежнему очень тесно сотрудничаем, и вот уже сорок минут в кабинете Смолина проходят переговоры, от которых будет зависит дальнейшее развитие этого сотрудничества.
Нет, я вовсе не сомневаюсь в профессионализме обоих, но все равно переживаю.
Не хватало, чтобы из-за меня возникли проблемы такого масштаба.
Я даже несколько раз подхожу к двери. Да-да, каюсь, подслушиваю и ничего не могу с собой поделать.
Услышать мне, правда, все равно ничего не удается. Эти двое говорят очень тихо, как будто догадываясь, что я непременно попытаюсь подслушать.
Когда дверь кабинета наконец открывается и в приемную выходит Дима, мое волнение достигает апогея и на голове, наверное, появляются седые волосы.