— Ты чего такая бледная, Машунь?
Соколов, конечно, мгновенно считывает мое состояние. Закрыв за собой дверь, он подходит к моему столу.
— Скажи, что все хорошо, — прошу, устремив в него полный мольбы взгляд.
— Конечно, все хорошо, ты сомневалась, что ли? — он усмехается, навалившись на стол.
Я ничего не отвечаю, только хватаюсь за первые попавшиеся документы и принимаюсь обмахиваться.
Ну а что? Меня можно понять, у меня жизнь с ног на голову перевернулась.
— Дыши, Машуль, дыши, — издевается гаденыш, — я так понимаю, тебя можно поздравить? — спрашивает как-то загадочно.
— В смысле?
— Ну как же, цербера ты своего все-таки усмирила, прислушалась к совету умного дяденьки, — он произносит от так громко, что мне хочется его стукнуть.
— Тише ты, — шиплю на него, посматривая на дверь и ожидая, что Смолин в любую секунду выскочит из кабинета.
— Да ладно тебе, Машунь, — продолжает лыбиться, потом наклоняется ко мне, — а помнишь, пару лет назад я говорил, что так оно и будет.
— Перестань, — отмахиваюсь от него.
На самом деле я просто смущаюсь.
— Ладно тебе, Рыжик, — подмигивает мне, а потом внезапно становится серьезным: — я рад за тебя, Маш, правда.
Я улыбаюсь в ответ.
— Спасибо.
— На свадьбу, я надеюсь, меня пригласят? — у него на лице снова появляется озорная улыбка.
— Ты дурак, что ли, какая свадьба?
— Как какая, твоя и цербера твоего.
— Дим, ты глупости сейчас говоришь, — отвожу взгляд, и зачем-то принимаюсь перебирать документы.
Нет, ну правда, что он несет?
— Ну-ну, — усмехается.
Собирается сказать что-то еще, но в этот момент, скрипнув дверью, из своего кабинета показывается Смолин.
— Ты еще здесь? — одаривает Диму не слишком доброжелательным взглядом, потом переключает его на меня.
— Ухожу уже, — примирительно отзывается Соколов, даже руки поднимает, правда, потом тут же добавляет: — ладно, Машунь, позвони мне, пивка попьем.
Я тут же краснею, как рак, понимая, что он это намеренно сказал, чтобы Славу позлить.
Метнув в него убийственный взгляд, опасливо смотрю на Смолина.
Он, к моему удивлению, на это провокацию не реагирует.
— Ладно, бывайте, голубки, еще увидимся.
Довольный собой, он покидает приемную.
Слава провожает его взглядом, а потом произносит:
— Пивка, значит, попить?
Я вздыхаю, встаю из-за стола, обхожу его и подхожу к своему чрезмерно ревнивому боссу.
— Он же тебя нарочно провоцирует, а ты ведешься, — улыбаясь, разглаживаю почти невидимые складки у него на пиджаке.
— Ведусь, — кивает, обхватив меня за талию и привлекая к себе.
— Он и дальше будет так делать, если ты не перестанешь реагировать.
Поправляю края пиджака и вдруг замираю, зацепившись за одну весьма интересную деталь.
Уставившись на галстук, рассматриваю идеально завязанный узел, и все бы ничего, но я точно помню, что сегодня я его не завязывался, а вчера он был в другом.
— Что-то не так? — спрашивает, заметив мой интерес.
— Твой галстук.
— А что с ним?
— Он завязан.
— И что в этом удивительного?
— Я его не завязывала, — произношу очевидное.
— Правильно, я сам его завязал.
— Что ты сделал?
Я даже моргаю несколько раз, не будучи уверенной, что мне не послышалось.
— Маш, ну ты правда думала, что я не умею галстуки завязывать? Как-то же я до твоего появления справлялся, — он смеется, сильнее прижимая меня к себе.
— Я… — шепчу растерянно, — но зачем ты тогда все время просил меня его завязывать?
Он смотрит на меня, большим пальцем проводит по щеке, улыбается.
— Мне просто это очень нравилось.
— Да ты! — я дергаюсь, в желании выбраться из его объятий. — Ты… ты… Ты меня два года заставлял это делать каждый день.
— Заставлял, и ты не представляешь, как это было приятно.
— Ты просто невыносим.
— Так и есть, — скалится довольно, — и раз уж мы заговорили о галстуке, — замолкает, чуть отстраняется, сунув руку в карман.
Я не сразу понимаю, что происходит. Даже когда он достает из кармана маленькую бархатную коробочку, я просто непонимающе на нее пялюсь.
— Ты как-то интересовалась, кто будет завязывать мой галстук, когда я женюсь.
Я только теперь осознаю, что он держит в руке. В ужасе распахиваю глаза, перевожу ошарашенный взгляд со Смолина на коробочку.
— Ч… что ты…
— Я иначе хотел, но у меня, видимо, нормально кроме работы ничего не получается, — он усмехается, а я замечаю, что он как-то весь подбирается, словно волнуется.