— Все верно, — он кивает, глядя на меня в упор.
— И при этом мне не нужно думать о манерах и можно быть собой?
— Нужно.
— А кем вы меня представите?
— Своей помощницей и представлю, — произносит как что-то само собой разумеющееся.
А я хмурюсь.
— А в чем тогда смысл? Как помощница может помешать потенциальным отношениям?
— Так это я тебя помощницей представлю, а все остальное они сами додумают, ты не переживай.
— Это вы мне сейчас прямо заявляете, что меня за вашу любовницу примут?
Я в неверии таращу на него глаза. Нет, в принципе от этого постоянно орущего зануды чего угодно можно было ожидать, но это… Признаться, даже я удивлена.
А я к нему почти привыкла. Инструкцию выучила.
— Ты против? — он еще спрашивает.
— Вообще-то, да.
— А если я тебе премию вне очереди в размере оклада выпишу? — знает, как найти подход.
— На сколько вне очереди?
— Да хоть прямо сейчас, — для наглядности он даже телефон достает.
— А приставать вы ко мне не будете?
Мне снова удается его удивить. У Смолина даже лицо вытягивается.
Правда, в руки он берет себя быстрее, чем мне хотелось бы.
— А ты хочешь? — возвращает мне издевку.
— Боюсь, Вячеслав Павлович, вы не расплатитесь.
Он на пару секунд впадает в ступор, а потом откидывается на кресло, запрокидывает голову и разражается громким смехом, да таким, что кажется его не то что за перегородкой слышно, но и на соседней улицы.
— Ты неподражаема.
— Спасибо, конечно, за комплимент, но вам не кажется, что это какой-то детский сад. Вы же взрослый человек, неужели нельзя иначе донести до родни свою позицию.
— Иногда ты меня пугаешь, — заявляет, отсмеявшись.
— Чем же?
— Разумная не по годам.
— Так это же хорошо.
Он вздыхает, потирает ладонями лицо.
— Ты правда считаешь, что я не пытался донести свою позицию? Очень сложно что-либо доносить, когда тебя отказываются слышать. Там идея фикс, в последние годы дошло до абсурда.
— А что плохого в женитьбе? Вам уже вроде даже пора, — я понимаю, что сболтнула лишнего, когда натыкаюсь на красноречивое выражение лица Смолина.
— Давай ты прибережешь свой энтузиазм для моих родственников и прочих богатеньких снобов.
— Вы тоже богатенький сноб, — и зачем я продолжаю.
— Маша, — предостерегающе.
— Ой, все, молчу.
Замолкаю я как раз вовремя, потому что в этот самый момент машина замедляется, заезжая на частную территорию и наконец останавливается.
Первым выходит Смолин, я спешу следом и мне даже руку подают.
Сама галантность. Или он это на публику играет?
Впрочем, моя догадка подтверждается сразу, стоит мне только вылезти из салона и повернуть голову.
У входа во внушительных размеров особняк нас ожидаемо встречают, я только и успеваю, что напомнить себя закрыть рот и не пялиться так откровенно на все подряд. Я как-то представляла себе территорию поменьше.
— Наконец-то, мы уже думали, что ты не почтишь нас своим присутствием.
Вперед выходит высокий седовласый мужчина лет шестидесяти. Одет он в белое поло и бежевые брюки. Подтянутый, широкоплечий и в очень хорошей для своего возраста форме. Нет даже намека на выпирающий живот.
Не нужно быть Шерлоком, чтобы отметить знакомые черты. Не знаю, какие там отношения между отцом и сыном, но внешне они схожи просто феноменально.
Вот уж где генетический тест точно лишний.
— И я рад тебя видеть, пап.
Мужчина тем временем переключает внимание на меня. На его лице тут же появляется тень недоумения. Немудрено.
Я в пейзаж окружающий совершенно не вписываюсь.
— Позволь представить, пап, моя помощница, Маша.
— Помощница? — брови главы семейства ползут вверх. — И с какой целью ты привез с собой помощницу? — на последнем слове он делает какое-то странное ударение.
— А я в комплекте, двадцать четыре часа семь дней в неделю, здрасте, Маша, — протягиваю руку ошарашенному старшему Смолину, он в ответ только бросает на ее снисходительный взгляд.
Ого.
В принципе, вопросов в меня больше нет.
Глава 14
На несколько секунд двор погружается в тишину и я кожей ощущаю растущее напряжение. Осторожно кошусь на своего начальника, тот в свою очередь буравит взглядом родителя. И я готова поклясться, что вижу на физиономии Смолина едва заметную ухмылку.
Старший Смолин тем временем забывает о моем существовании и снова переключает внимания на сына.
Так и стоим — отец и сын, сверлящие друг в друге техническое отверстие, и я с протянутой рукой, будто надеясь, что кое-кто все же соизволит ее пожать.