Закашлявшись, я отставляю бокал и хватаю салфетку.
Мне требуется некоторое время, чтобы прийти в себя и восстановить дыхание. Смолин даже с места подскакивает, осторожно постукивает меня по спине, склонившись над столом.
— Ты как?
— Нормально, — еще покашливая, отвечаю я.
Он возвращается на свое место и впечатывает в меня пристальный взгляд.
— Со мной-то все нормально, — продолжаю, — а вот у вас, видимо, температура. Вы себя хорошо чувствуете?
— В смысле?
— В прямом, вы странный какой-то. Извиняетесь, заботу проявляете, заканчивайте, вы начинаете меня пугать, — и да, я вновь не упускаю возможности подергать его за усы.
— Очень смешно, я вообще-то серьезно, завтра ты можешь вернуться домой.
— И пропустить все веселье? Да ни за что, — зачем-то пытаюсь храбриться, — ну уж нет, я остаюсь, как я могу вас бросить, учитывая все, что видела. Не-не, все нормально, я переживу. Или вы хотите поближе познакомиться с Риточкой?
— Я тебя когда-нибудь прибью.
— Боюсь уже, и потом, вы мне заплатить обещали, так что не сольетесь.
Он вздыхает, на его лице в который раз за сегодня проскальзывает улыбка.
И мне тоже хочется улыбнуться в ответ.
Официант приносит наш заказ и мы оба молча принимаемся за еду. Правда, мне молчать удается ровно до того момента, как в мой рот попадает еда. Это что-то нереальное просто. Взрыв. Атомная бомба. Клянусь, у меня все рецепторы восторженно сигналят.
Мой восторг и испытываемое блаженство, конечно, отражаются на лице и не ускользают от внимательного взгляда Смолина.
Мне тотчас становится немного стыдно. Надо все-таки быть сдержаннее. Я прямо чувствую, как у меня щеки краснеют.
— Что, так вкусно? — без иронии интересуется босс.
— Очень, — признаюсь честно и снова получаю эту редкую улыбку.
— Я рад, — он принимается за свой стейк.
— А можно я когда доем, еще закажу? — ай, была не была.
Босс поднимает на меня глаза, вскидывает брови, смотрит на меня как на чокнутую.
— Зачем ты спрашиваешь?
— Нуу… вы же банкет оплачиваете, а она стоит как крыло самолета.
— Не думай об этом, заказывай, что хочешь.
— И десерт можно?
— Если в тебя влезет, ради Бога.
— Влезет, не переживайте, я вместительная.
Вот тут приходит очередь Смолина давиться.
Глава 18
Я же вот вроде бы ничего такого не сказала, но по необъяснимым пока причинам мне становится неловко. Будто я только что выдала несусветную глупость. Смолин вон аж подавился, и теперь, наконец откашлявшись, смотрит на меня так, словно вот-вот придушит.
Вот прямо как голодный удав на свою предположительную жертву. Хотя, откуда мне вообще знать, какой там взгляд у удава. Я их ни разу в жизни не видела, кроме как по телевизору. А вживую ни разу.
Но ведь удавы вроде душат, да? И взгляд у них вроде немигающий, насколько я помню, змеи не моргают. Точно как Смолин сейчас.
Боже, ну о чем я думаю?
Какие к черту змеи?
— С вами все хорошо? Вы побледнели.
Что я там думала о том, что мне стоит поучиться молчанию и сдержанности?
— Я вот думаю, что случится раньше, твое увольнение или моя смерть?
— А вы собираетесь умирать?
— До встречи с тобой не собирался, даже не задумывался, но учитывая твои исключительные способности, начинаю опасаться.
И вроде иронизирует, но как-то по-доброму, что ли. Без вот этой привычной токсичной нотки, свойственной ему при общении в те минуты, когда он не орет на людей.
Я сама не понимаю, как, видимо растеряв остатки инстинкта самосохранения, начинаю смеяться, сначала сдержанно, но вскоре не выдерживаю, и скатываюсь в откровенный хохот.
Наверное, это нервное. Может так выглядит откат. В конце концов я сегодня пережила в некотором роде нервное потрясение.
— Я рад, что тебе весело, — невозмутимо произносит босс, пока я пытаюсь выровнять дыхание и прекратить смеяться.
— Простите, — извиняюсь, глубоко вдохнув, — мне кажется, это нервное.
Он мои слова никак не комментирует, просто ждет пока я успокоюсь, а у меня от этого внезапного приступа все тело в жар бросает и щеки начинают безбожно гореть.
Обмахиваясь одной ладонью, словно веером, я тянусь к своему бокалу и делаю несколько осторожных глотков.
— Раз уж ты снова готова меня слушать, — заговаривает босс, — уверена, что все-таки не хочешь вернуться домой?