На экране высвечивается номер отца.
Сначала я собираюсь сбросить звонок, но в последний момент передумываю.
Провожу пальцем по экрану и прикладываю телефон к уху.
— Слушаю, — произношу, уже заранее напрягаясь.
Потому что разговоры с ним не приносят ничего, кроме головной боли. И так вот уже больше десяти лет.
Старик терпеть не может, когда ему слово поперек вставляют, а я ко всему прочему упорно отказываюсь плясать под его дудку и отлично рушу ему все планы в отношении меня.
Удивительно, что сегодня он умудрился промолчать. Ненадолго, правда, его хватило.
— Я надеюсь, ты успокоился? — сухо интересуется отец.
— Ты что-то хотел? — не собираюсь затягивать разговор.
Подхожу к мини-бару, достаю из него бутылку, рассматриваю. Наливаю коньяк в бокал, принюхиваюсь и выпиваю залпом.
— Вообще-то, я надеялся, что тебе хватит ума извиниться, — вполне в своем репертуаре заявляет отец, — мать расстроилась, перед гостями нас опозорил.
— Вы сами себя опозорили своим поведением. Матери передай, что подумаю над извинениями сразу после того, как вы принесете их Маше.
— Маше? — делает вид, что удивлен.
— Именно, пап.
— Слав, я твои выходки годами терпел, проглатывал, но ты не оборзел? Из-за какой-то секретарши…
— Во-первых, не из-за какой-то, а из-за моей, секретарши, папа, — обрываю его резко, чувствуя, как в груди зарождается уже знакомая ярость, — а во-вторых, да, пап, именно из-за нее.
— Что у тебя с этой девчонкой? — спрашивает в своей требовательной манере, чем только сильнее меня бесит.
— Тебя это точно не касается, — цежу сквозь зубы, сжимая телефон с такой силой, что кажется несчастный гаджет вот-вот треснет.
Я уже жду, что из отца польется очередная, полная требований тирада, вкупе с оскорблениями, но он молчит.
Пауза как-то неловко затягивается.
— Ты еще тут? — прерываю повисшее молчание.
— На мой юбилей, я надеюсь, ты придешь? — неожиданно выдает отец.
Я на мгновение даже дар речи теряю. Не понял.
— Ну, чего молчишь? — бубнит недовольно.
— Приду. С Машей, — специально подчеркиваю этот момент.
— Это я уже понял. Не опаздывайте, — бросает коротко и отключается.
А я еще несколько секунд тупо таращусь на экран, в попытке понять, что это сейчас было. Просто так отец никогда и ничего не делает.
От размышлений меня отрывает стук в дверь.
На телефонном звонке вечер сюрпризов не заканчивается, открываю дверь и на натыкаюсь на Машу.
Девчонка уже успела переодеться и теперь стоит передо мной в простеньких домашних штанишках и футболке, держит в руках контейнер и смотрит на меня своими зелеными глазищами.
— Тут слишком много, я одна не съем, не хотите со мной? Корицы тут нет, я на состав посмотрела, когда заказывала.
Нет, все-таки она долбанутая, но вместо того, чтобы наорать на нее и прогнать восвояси, я отхожу в сторону и произношу:
— Входи.
Глава 20
Маша
Утро будит меня… Голосом Смолина?
Еще мало что соображая, я распахиваю веки и резко сажусь на кровати. Голова от внезапного перепада давления начинает кружится и перед глазами вспыхивают искры. Меня слегка мутит от подкравшийся тошноты, а желудок, что-то недовольно проурчав, сжимается в легком спазме.
Картинка перед глазами все еще плывет, но несмотря на это мне удается разглядеть очертания комнаты. Требуется меньше двух секунд на осознание: я не в своем номере.
Мой меньше и мебель в нем другая. Не то чтобы я хорошо успела осмотреться у себя и запомнить все детали, но я пока не сошла с ума, чтобы перепутать номера.
И вообще, мой — однокомнатный!
Когда голова перестает кружиться, а расплывчатая картинка приобретает четкость, я позволяю себе пробежаться взглядом по окружающей обстановке. Большую часть пространства занимает огромная кровать, даже для двуспалки она буквально громадная. По обеим сторонам кровати располагаются две небольшие тумбочки с выдвижными ящиками, в противоположном углу стоит большое черное кресло.
— Доброе утро.
От неожиданности я дергаюсь и тяну на себя одеяло. В дверном проеме словно по волшебству появляется Смолин.
Точно, голос… Меня разбудил его голос.
Я с трудом подавляю желание открыть рот и выпучить глаза. Босс стоит на пороге, прислонившись плечом к косяку. И все бы ничего, но кроме свободных штанов на низкой посадке, болтающихся на бедрах и открывающих простор для полета фантазии, на нем ничего нет. У меня не сразу получается отвести взгляд от обнаженного торса. Офигеть, конечно. Нет, я знала, что он в хорошей форме, кое-что мне еще в тогда в его личной ванной комнате в офисе удалось разглядеть, но тут…