— Надо понимать, ты сегодня плодотворно пообщался?
— Ну кто-то же должен был работать, ты насколько я помню, был занят, — нарочно меня провоцирует.
Я, конечно, на эту провокацию не ведусь.
— А я не работать приехал, — размещаюсь в кресле поудобнее и продолжаю потягивать вискарь.
Не думал никогда, что произнесу что-то подобное.
— Ты сам-то себя слышишь?
С пару секунд я держусь, но собственные слова и правда не вызывают ничего, кроме приступа смеха. Богомол, совершенно не стесняясь, откровенно ржет, отложив почти пустой бокал на стол, от греха подальше.
— Она хорошо на тебя влияет, — заявляет отсмеявшись.
О ком идет речь, я, конечно, догадываюсь сразу, но решаю промолчать.
— Глядишь, в нормального человека превратишься.
— По твоему образу и подобию? — иронизирую, наблюдая, как он поднимается с кресла. — Боюсь, если так, то мы разоримся, кто работать будет?
— Мне кажется, я отлично справляюсь, — ухмыляется, идет к двери, — передай Марии, что если ты ее окончательно достанешь, пусть не спешит увольняться, я всегда найду для нее место, — он уже откровенно издевается, но я по-прежнему не ведусь на его придурь.
Настроение, как ни странно, слишком хорошее.
Провожаю этого великовозрастного шутника, внезапно почтившего меня своим визитом, захлопываю за ним дверь и иду в ванную, собираясь принять душ и наконец завалиться в постель, потому что ночь без сна дает о себе знать, но только успеваю снять рубашку, как раздается стук.
Уверенный в том, что по ту сторону обнаружу Богомола, который, по-видимому, что-то забыл, не утруждаю себя натягиванием рубашки, и иду открывать.
И удивляюсь, когда за дверью обнаруживаю Машу.
Она уже успела переодеться в мешковатый спортивный костюм, и, судя по влажным распущенным волосам, даже принять душ.
Несколько мгновений мы просто смотрим друг на друга. И я снова совершенно по-идиотски зависаю на этой девчонке. Ее неброская и в то же время совсем незаурядная внешность действует на меня точно удар под дых. Я не в состоянии объяснить, что конкретно меня цепляет и почему — отчасти, собственная реакция даже вызывает раздражение, — но я никак не могу с ней совладать, а потому пялюсь на стоящую у порога помощницу как последний дебил.
Каким-то титаническим усилием воли я заставляю себя отмереть и перестать залипать на веснушках, которые еще недавно скрывались под слоем косметики.
— Что-то случилось? — голос звучит настолько хрипло, что не будь я уверен в том, что он действительно мой, не узнал бы.
Отхожу в сторону, жестом приглашаю Машу войти. Она с секунду мнется, после чего переступает порог и прикрывает за собой дверь.
Не слишком уверенно, Маша протягивает мне какой-то предмет, и только теперь я обращаю внимание на знакомую бархатную коробочку в ее руках.
Хмурюсь, потому что даже не помню, как она оказалась у нее.
— Это что? — задаю тупейший вопрос из всех, что вообще можно придумать.
Я ведь прекрасно знаю, что это. Сам покупал.
Вопрос должен был звучать иначе, но я, вероятно, отупел за те недолгие секунды, что она находится в моем номере.
— Украшения, — она пожимает плечами, — вы мне их сегодня сами дали.
— Я понял.
— Ну вот, — кивает, пытаясь сунуть коробочку мне в руки.
— Мне они зачем?
— В смысле? — она удивленно распахивает свои зеленые глаза, на которых я снова умудряюсь залипнуть
И то, что со мной происходит — совершенно ненормально.
— Они же ваши, — произносит таким тоном, словно ребенку несмышленному элементарное объяснить пытается.
До меня наконец доходит смысл происходящего. Она всерьез считает, что украшение непременно должны подлежать возвращению?
Впрочем, я сам идиот, такие вещи пояснять надо сразу. Внутри коробки не побрякушки стеклянные, а Маша, при всей присущей ей придури, отнюдь не дура, чтобы этого не понимать. Нет ничего удивительного в том, что она решила мне их вернуть. Такие подарки непринято делать малознакомым людям, тем более сотрудникам, так что ее логика вполне понятна. А вот чем думал я, не пояснив момент, вопрос.
Забирать украшения обратно я, конечно, не собираюсь.
— Они твои, оставь, — произношу спокойно, глядя, как на ее лице проступает растерянность.
Облизнув губы, Маша моргает и забавно хмурится, смешно вздернув веснушчатый носик.