— Маш… — севшим от лютого возбуждения голосом, повторяю ее имя.
Она, явно не отдавая отчета своим действиями, встает на носочки, обхватывает руками мою шею, трется об меня грудью, продолжая соблазнительно постанывать, тянется ко мне и это становится последней каплей.
— Да нахер…
Притягиваю ее к себе, зарываюсь пятерней в мокрые волосы и впиваюсь в пухлые губы. Целую ее с каким-то одичалым удовольствием, проталкиваю язык ей в рот и упиваюсь податливостью.
Плохо улавливаю момент, когда скидываю с себя халат, подхватываю Машу на руки и опускаю на кровать.
— Что ты со мной делаешь, а? — шепчу, теряя рассудок.
Всасываю кожу на ее шее, пальцами прохожусь по груди, двигаюсь ниже, раздвигаю красивые ножки и стону мучительно, потому что чувствую физическую боль от того, насколько она мокрая.
— Еще…
Ерзает подо мной, выгибается, ногтями впивается в плечи, а я давлю в себе острое желание послать нахер все моральные принципы и просто взять ее.
— Еще, пожалуйста…
— Давай, маленькая, девочка моя маленькая, — слова сами срываются с губ.
Я скотина, конечно, но ни хрена не могу с собой поделать, хочу чтобы она подо мной кончила. Пусть даже так, от почти невинных ласк.
И когда она начинает дрожать в предвкушении оргазма, я сам едва ли не спускаю на покрывало.
Губами касаюсь ее подбородка, спускаюсь к груди, провожу языком и ведьмочка моя рыжая начинает кончать. Со стоном. Громко.
Дышу тяжело, уткнувшись носом в ее шею понимаю, что ей мало. Как и мне.
Отталкиваюсь ладонями от матраца, под бешеный грохот собственного сердца, спускаюсь с кровати, подтягиваю пока еще не пришедшую в себя Машу к краю и раздвигаю ее шикарные ножки.
Чувствую себя извращенцем последним, разглядывая блестящие от возбуждения губки.
Бл**дь.
Устраиваюсь поудобнее, уперевшись руками в матрац, и касаюсь ее языком. Мгновенно отреагировав на ласку, Маша вздрагивает и издает очередной сдавленный стон. Меня от ее реакции штырит так, что еще немного и я в самом деле лишу ее девственности…
Девственница. В памяти всплывают ее слова. Этот факт немного приводит меня в чувства, отрезвляет.
Девочка, бл**дь.
Нельзя. Нельзя ее трогать. Пусть даже речь идет о невинном петтинге.
Нельзя…
Но вопреки своим же запретам, продолжаю ее вылизывать, кайфуя от ее вкуса, запаха, от доносящихся стонов и того, как она выгибается, как комкает в ладонях ткань покрывала.
Просто хочу видеть, как она кончает, как с ума сходит от удовольствия, как бедрами подмахивает, хочу слышать ее “еще”. Я ее до самого утра готов вылизывать.
И делаю это, жадно, словно в последний раз. Просто не могу насытиться ее стонами.
Чувствую прокатившуюся по телу крупную дрожь, восторженно наблюдаю как, прогнувшись в пояснице, Маша начинает сотрясаться во втором оргазме. Самого от желания трясет, но я продолжаю ловить последние отголоски ее удовольствия, после чего снова начинаю подводить ее к грани, заставляя вновь кричать от наслаждения, наплевав на всю неправильность своих действий и хорошо понимая, что это максимум, который я могу себе позволить.
Она кончает еще дважды, прежде чем я прекращаю эту сладкую пытку.
Когда ее стоны окончательно затихают, заваливаюсь на кровать, сжимаю ладонью член и в пару движений довожу себя до разрядки. Перед глазами возникают ослепляющие вспышки, звон в ушах больно ударяет в виски, мощнейший разряд удовольствия прокатывается по всему телу, парализуя его на долгие секунды.
Когда гул в ушах затихает, рядом раздается какое-то сопение.
Ну охренеть просто. Уснула.
Смотрю на умиротворенно сопящую ведьму и понимаю, насколько сильно я сегодня облажался.
И она, конечно, завтра ни о чем не вспомнит. Забудет.
А я ловлю себя на мысли о том, что не хочу, чтобы она забывала. Хочу, чтобы помнила.
Все.
Без исключения.
Глава 34
Маша
Я просыпаюсь от доносящихся с улицы звуков. Чья-то машина противно сигналит не менее двух минут, пока ее владелец наконец не отключает сигнализацию и этот адский звук наконец прекращает терзать мои барабанные перепонки.
Не без труда размыкаю слипшиеся и ощутимо припухшие веки, взглядом утыкаюсь в потолок. В голове мелькает какая-то неуловимая мысль, какое-то странное внутреннее чутье.
Что-то не так, что-то совершенно точно не так.
С опозданием до меня доходит факт, что спальня чужая, потолок другой. У меня светильники круглые, а по углам имеются узоры, здесь же квадратные и никаких узорово.
Это осознание стремительно отрезвляет, даже стреляющая боль в висках отступает. Стойкое ощущение надвигающейся глубокой задницы нарастает с каждой секундой, к горлу медленно подкатывает паника.