Какого черта? Где я?
Я так резко откидываю одеяло и принимаю вертикальное положение, что кровь тут же отливает от головы, перед глазами на миг темнеет, голова начинает кружится и, не удержав равновесие, я заваливаюсь обратно на кровать.
Ненадолго отступившая головная боль возвращается тупым ударом по вискам, меня начинает подташнивать.
Ладно, ничего непоправимого не произошло? Не произошло ведь?
По крайней мере я еще жива, а учитывая, что я мало что помню и понимаю, это офигеть какая хорошая новость.
Поглощенная паникой, я не сразу понимаю, что моей одежды на мне нет, вместо платья на мне красуется большая футболка. Мужская, блин, футболка. И что еще хуже, на мне нет белья. Вообще нет.
Меня от этого понимания холодный пот прошибает.
Ну нет, же нет.
Мне стоит огромных усилий не скатиться в истерику. Все будет хорошо, мне просто нужно вспомнить хоть что-нибудь из вчерашнего вечера, а после постараться понять где нахожусь и смыться отсюда, желательно на своих двоих и относительно целой.
Почему относительно? Ну, судя по тому, что на мне не хватает трусов, кое-чего я все-таки лишилась. И даже не знаю, так ли плох тот факт, что сам процесс стерся из моей памяти.
Ладно, о потерянной неизвестно с кем девственности я погоревать еще успею, куда важнее понять, как действовать сейчас.
Вот выберусь отсюда, тогда и ударюсь в жалость к себе. Нет, сначала к врачу схожу, а уже потом ударюсь.
Боже, ну как я вообще могла допустить нечто подобное?
Осматриваюсь вокруг, взглядом прохожусь по обстановке в комнате. Просторная спальня, обставлена минимально, большую часть занимает огромная кровать.
Пока я думаю, получится ли у меня улизнуть незаметно, вселенная, видимо, решает, что шок-контента мне недостаточно. Из-за открытой двери со стороны коридора доносятся чьи-то приглушенные шаги. Я моментально напрягаюсь, судорожно соображая, что делать.
Нырнуть под одеяло почему-то кажется самым логичным выходом, раз уж план свинтить тихонечко отпадает.
Едва я успеваю забраться с ногами на постель и накрыться одеялом, как в двери показывается высокая фигура…
Честно говоря, я не знаю, что меня шокирует больше: само мое нахождение в квартире левого мужика или то, что этим мужиком оказывается мой босс.
Не ожидая такого поворота, я с отвиснувшей челюстью таращусь на стоящего в проеме, полуобнаженного Смолина. На нем из одежды только домашние штаны.
Вот это подстава, конечно.
Это где я так перед боженькой провинилась?
Это что же получается?
Наши гляделки длятся не меньше минуту, прежде чем Смолин, ухмыльнувшись, проходит в спальню.
А я, по мере его приближения, натягиваю одеяло все выше, аж до самого подбородка.
Глупо, конечно, я ведь проснулась в его футболке и без трусов!
Каковы шансы, что он ничего не видел? Каковы шансы, что между нами ничего не было?
Второй раз, Маша! Второй раз ты умудряешься проснуться в его постели.
И в первый раз хотя бы трусы на месте были, а сейчас что?
Пожалуй все мои мысли красноречиво отражаются на моем, полыхающем то ли от ужаса то ли от стыда лице.
— Доброе утро, — не без иронии в голосе произносит босс.
— Я бы так не сказала, — отзываюсь чисто по инерции.
В ответ получаю еще одну усмешку.
— Почему же? — видно, у кого-то с утра хорошее настроение.
С чего бы это?
Вот как-то совсем не хочется думать о причинах его приподнятого настроения.
Я на его вопрос не отвечаю, потому он решает задать следующий:
— Как ты себя чувствуешь? — интересуется вроде даже искренне.
Садится на край кровати, не отрывая от меня взгляда. Разглядывает меня пристально, будто что-то новое там может увидеть.
— Плохо, — отвечаю севшим голосом.
Внезапно ощущаю жгучую жажду, в горле противно першит. Смолин после моего ответа заметно напрягается, расслабленность на его лице испаряется.
Он хмурится, сводит брови к переносице, подается ближе.
— Что-то болит?
“Болит. Моя потерянная честь”
Но вслух я произношу совсем другое:
— Нет, — качаю головой и тут же жалею об этом необдуманном жесте, виски снова простреливает тупой болью, — тошнит немного, как я сюда попала? — мой голос сейчас больше похож на скрип.
— Я привез, — озвучивает очевидное, в своей дурацкой саркастичной манере.
Ну вот почему нельзя быть нормальным человеком дольше пяти секунд?