Сложно сказать сколько времени проходит с того момента, как я умудрилась вырубиться, но когда я вновь открываю глаза, за окном уже начинает темнеть.
Офигеть.
Не веря своим глазам, усиленно тру веки. Не могла же я весь день проспать!
Видимо, все же могла.
Прежде чем я успеваю подумать о чем-то еще, до слуха доносится едва слышный скрип открывающейся двери. Все еще не до конца проснувшись, тянусь к ночнику, щелкаю выключателем и спальню тут же озаряет тусклый свет лампы.
Моргнув несколько раз, рядом с кроватью обнаруживаю знакомую высокую фигуру босса.
— Вы еще здесь? — выдаю первое, что приходит в голову.
— А где я должен быть?
Я ничего не отвечаю, а он продолжает:
— Как ты себя чувствуешь?
Свет лампы не настолько яркий, потому лицо Смолина я практически не вижу, но кожей ощущаю его взгляд.
— Сносно, — бурчу в ответ.
В целом говорю правду, чувствую я себя сносно. Только нос сильнее заложило и голова как будто чугунная, а в остальном, все не так плохо.
— Тебе надо поесть, — все в том же приказном тоне произносит босс, а я давлю в себе стойкое желание закатить глаза.
Хочется еще раз ему напомнить о том, что мы не на работе, но я этого не делаю.
— На кухне тебе удобно будет, или сюда принести?
Я клянусь, если бы челюсть могла отваливаться, я бы уже слышала грохот от удара.
— Эээ… — тяну тупо, — на кухне, — добавляю не слишком уверенно.
Он кивает и, больше ничего не говоря, выходит из спальни.
Я на кухню прихожу минут пять спустя, а на столе к этому времени уже все готово к… ужину?
Да, судя по опустившейся на город темноте, ужину.
Пробегаюсь взглядом по кухне, останавливаюсь на кастрюле и сковороде на плите. Хмурюсь, еще раз прохожусь по кухне в поисках контейнеров или любых других следов доставки еды, но ничего не нахожу.
Это что же, получается, Смолин сам готовил?
— Может все-таки сядешь?
Уж не знаю, что у него за сверхспособность такая, но даже стоя ко мне спиной, он умудряется обнаружить мое бесшумное появление.
— Только не говорите, что вы еще и готовить умеете что-то кроме яичницы, — меня почему-то подмывает его подколоть, и в то же время мой кишечник призывно урчит, стоит мне только взглянуть на аппетитную гору котлет с хрустящей на вид корочкой, чашку с супом и пюрешку.
— Много ума для этого не надо, — язвит в ответ босс, усаживаясь на стул напротив.
— Спасибо, — произношу, пряча улыбку, и пододвигаю чашку с куриным супом ближе к краю стола.
— Не за что, — отвечает сухо босс, тоже принимаясь за еду.
Вкус я чувствую плоховато, но даже несмотря на это не могу не отметить, что котлеты у Смолина отменные. Вот уж действительно наглядный пример человека, подтверждающий утверждение о том, что талантливый человек талантлив во всем.
Аж бесит, честное слово!
Ну не может быть, чтобы у него не было недостатков.
Хотя, собственно, есть.
Отвратительный характер!
Ладно, пожалуй, это тоже не о нем. Он с придурью, безусловно, и вечно чем-то недоволен, и вообще, тот еще самодур на работе, но много ли таких вот самодуров будут варить суп и жарить котлеты болезной секретарше?
— У меня что-то на лице? — своим вопросом он застает меня врасплох.
— Что?
— Я спросил, у меня что-то на лице, ты во мне сейчас дырку прожжешь.
Я от его замечания вспыхиваю ощутимо, и дело вовсе не в температуре. Увлеченная своими размышлениями, я не заметила, что до неприличия внимательно разглядываю босса.
— Задумалась просто, — бубню, смутившись и опустив взгляд на тарелку, — очень вкусно, кстати, — стараюсь сменить тему.
— Я рад.
Дальше мы едим молча.
После ужина Смолин сам сгребает посуду со стола. Спохватившись, я подскакиваю со своего стула, но путь к раковине мне преграждает широкая мужская грудь, в которую я умудряюсь успешно вписаться носом.
— Я… — поднимаю голову, натыкаюсь на очередной укоризненный взгляд, — п… посуда.
— Я сам, — отрезает непреклонно, а мне вдруг становится трудно дышать, и сердце в груди начинает биться с такой силой, словно желает непременно вырваться из грудной клетки, а в глазах вдруг и вовсе темнеет.
Пошатнувшись и лишь на мгновение потеряв равновесие, я непроизвольно хватаюсь за плечи босса. Тут же чувствую невозможно горячие ладони на своей талии.
Черт…
Как же жарко.
Почему так жарко?
— Ты чего? — как будто даже испуганно спрашивает Смолин.
— Я… — зачем-то сосредотачиваю взгляд на его губах.