Достает из него пластиковую карту и протягивает ее мне.
Я недоуменно пялюсь на этого ненормального. Это еще что значит?
— Чего смотришь, бери, — кивает на карту.
— Зачем мне ваша карта?
— Затем, что на твоей денег не хватит, — отвечает ехидно, — ты будешь сидеть в моей приемное, первое, что видит каждый посетитель — моего помощника, у меня здесь бывают серьезные люди, ты должна выглядеть соответствующе. Одежда, макияж, прическа, маникюр. Поэтому сейчас ты берешь карту и идешь наводить красоту и менять тряпки из своего гардероба на что-то приличное.
Неприятно, конечно, но логично. Я бы могла сейчас обидеться, но не буду. В конце концов не каждый день богатеи предлагают мне свою карту.
— А вы не боитесь вот так отдавать свою карту в распоряжение совершенно незнакомому человеку? А что если…
— Давай без если. У меня есть все твои данные, далеко не убежишь.
Протягиваю руку и беру карту.
— Свободна, — бросает коротко, — и кофе забери.
Я мгновение рассматриваю карту, кручу в пальцах.
— А лимит по покупкам и прочим радостям какой? — уточняю на всякий случай.
— В пределах разумного.
— Это сколько?
— Ну ты же умная девочка, подумай и удиви меня, — смотрит пристально, клянусь, я вижу интерес в его взгляде.
— Окей.
Встаю, беру нетронутый кофе со стола и отчаливаю, чувствуя прожигающий спину взгляд Смолина.
Выхожу за дверь и облегченно выдыхаю.
А потом смотрю на зажатую между пальцами карту и едва успеваю подавить в себе восторженный визг.
Обалдеть же. Удивить говоришь? Это я могу!
Глава 5
— Вот твой пропуск, в карту встроен чип, система фиксирует пробитие, вплоть до секунды, впрочем, — Алена, девушка с ресепшена, одаривает меня сочувствующим взглядом, — в твоем случае вовсе не нужно напоминать о том, что незаметно ускользнуть пораньше не получится.
Момент, когда мы вдруг перешли на “Ты”, я как-то упустила из виду.
Я непринужденно пожимаю плечами и беру из ее рук пропуск, она, правда, сжимает его пальцами и отдавать мне не спешит.
— Как тебе удалось? — щурится подозрительно.
— Удалось что? — уточняю намеренно, пусть и понимаю, о чем она спрашивает.
— Не вылететь из его кабинета в слезах спустя пять минут, и ко всему получить эту должность, — продолжает прожигать меня взглядом
Ах, вот оно что.
Я расплываюсь в слащавой улыбке, да с таким энтузиазмом, что челюсть сводит, а потом резко вырываю из пальцев девушки свой пропуск.
— Я только кажусь такой безобидной, — сообщаю, подавшись к ней.
Она дергается от неожиданности, отстраняется на несколько сантиметров и смотрит на меня, как на чокнутую. Впрочем, некая степень неадекватности во мне, безусловно, присутствует, иначе меня здесь бы попросту не было.
— Это все? — интересуюсь, пока слегка оторопевшая девушка таращится на меня во все глаза, не издавая при это звуков.
Совсем.
Моргнув, словно очнувшись от временного наваждения, и тряхнув головой, она наконец отмирает.
— Нет, подожди, — произносит к моему сожалению, а я нарочито посматриваю на часы и нервно топаю носком своей новенькой и жутко дорогой туфельки, намекая недвусмысленно, что, вообще-то, спешу.
Алена, правда, никак не реагирует, осматривает свой стол, ищет что-то, выдвигает ящик, потом еще один. Достает стопку скрепленных между собой листов.
— Техника безопасности, — поясняет в ответ на мой невысказанный вслух вопрос, — я должна ее с тобой пройти и…
Я, удивленно вскинув брови, внимательно осматриваю стопку.
— Шутишь? Я же опоздаю.
Алена пожимает плечами.
— Я должна…
Договорить я ей не даю, просто выхватываю из рук бумаги.
— Эй…
— Я прочту сама, мне не пять лет, читать и анализировать я, слава Богу, умею.
— Но… — она растерянно хлопает ресницами, явно опешив от моей наглости.
Но лучше пусть эта дамочка с нарощенными ресницами сопит, источая недовольство, чем я опоздаю в первый свой полноценный рабочий день.
— Ты должна расписаться, после того, как ознакомишься, — она не сдается.
— Забегу.
— Но так неположено, — давит на меня возмущенно.
— Хорошо, — киваю, — давай, инструктируй, только Смолину причину моего опоздания будешь объяснять сама, — улыбаюсь ей.
На лице девушки отражается мыслительный процесс. Наверняка прикидывает последствия, а я задаюсь вопросом: с чего такая настойчивость?