Впрочем, почти.
Когда бледный, как стена аналитик испаряется из приемной, я тянусь к селектору, нажимаю кнопку.
— Вячеслав Павлович, к вам…
— Пригласи, — я даже договорить не успеваю.
Мое приглашение Городецкой не требуется, она тут же поднимается с места и направляется в кабинет с видом хозяйки положения.
Я вхожу следом.
Пока они обмениваются приветствиями, жду указаний от босса. Мой взгляд цепляется за Альбину, она вдруг вся подбирается, выставляя напоказ свои… Сильные стороны. И снова хочется закатить глаза, а еще хочется выпроводить эту высокомерную пигалицу из кабинета.
— Простите, Вячеслав, — обращается к боссу совсем другим голосом, приторным таким, аж тошно, — позвольте спросить, у вас не принято предлагать гостям кофе, когда они ожидают в приемной? — несомненно камень в мой огород, вот же гадина.
Смолин вскидывает брови, бросает на меня быстрый вопросительный взгляд, я пожимаю плечами.
Да, я понимаю, что повела себя непрофессионально.
— Моя помощница не может покидать свое рабочее место без моего разрешения.
— Ааа… — я ее лица не вижу, но представляю себе выражение.
— Даже сделать кофе, — добавляет босс.
А я поправляю отвисшую челюсть.
Выкуси, сучка.
Ну и ладно, от босса я конечно порцию недовольства моим поведением получу, но это мелочи, если такова плата за то, что эту пигалицу только что поставили на место.
— Маш сделай нам пожалуйста кофе, — как-то чересчур вежливо.
Он здоров?
— Со сливками, без сахара, — вставляет Городецкая.
Я бы тебе еще плюнула туда, жаль нельзя.
— Что-нибудь еще?
Альбина молчит, уже всем своим видом делая вид, что я пустое место.
— Это все, Маш.
— Хорошо.
Несмотря на отвратное самочувствие с утра, настроение у меня приподнимается.
Просто потому что босс встал на мою сторону. На мою. Меня защищал. Даже несмотря на то, что я была откровенно не права.
Я лишь когда до кухни дохожу, понимаю, что у меня на лице красуется совершенно дебильная улыбка.
Глава 47
— И что это было? — спрашивает босс, когда спустя почти час, Городецкая наконец удаляется.
Надо сказать, от Смолина она вышла весьма довольная. Все сверкала своей белоснежной улыбкой и сплошным лицемерием.
— Конкретнее? — уточняю, хоть и понимаю, о чем он.
— А ты не понимаешь? — садится на край моего стола. — Ты ей кофе не могла предложить? — говорит спокойно.
— Если я скажу, что головная боль всему виной, вы поверите? — смотрю на него почти жалостливо.
— Едва ли, — усмехается, — ей, я так понимаю, твой фирменный кофе не достался.
— Пфф, — фыркаю, — еще чего, он из моих личных запасов, бабушка вообще-то мне его передает, буду я тратить его на высокомерную стерву, — вот последние слова, пожалуй, лишние.
— А на меня почему тратишь? — озвучивает очевидное.
Я собираюсь придумать какую-нибудь колкость, но стоит мне поднять голову и столкнуться с ним взглядом, как желание тут же испаряется.
Я даже моргаю несколько раз, силясь понять, может кажется. На его лице сейчас отражается почти забытая мною улыбка.
Когда в последний раз он мне вот так улыбался?
В груди что-то болезненно сжимается, я с трудом делаю вдох.
— Ну так что?
Пожимаю плечами.
— Вы другое дело. Да и жаль вас как-то поить этим отвратительным кофе.
— То есть ты из жалости?
— Отчасти, — усмехаюсь, — вы что-то хотите мне сказать?
— Тебе не понравится.
— Ее наняли, да? — я как-то сразу догадываюсь.
— Формально не ее, а фирму, но да, просто постарайся не плевать ей в кофе.
— За кого вы меня принимаете? Вам же не плюнула ни разу, — я даже делаю обиженный вид.
Не надо ему знать, что мне очень даже хотелось плюнуть.
— Я бы не расстроился, — усмехается.
— Да не буду я никуда плевать, и вообще, мне что, обязательно с ней контактировать, разве они не должна работать где-то за пределами нашего ареала существования, — завернула я, конечно.
— Часть ее команды будет работать здесь, выделим офис.
— А что вообще за история, зачем нам внештатные сотрудники, если у нас есть свой маркетинговый, — понимаю, что задаю лишние вопросы, но любопытство берет верх.
— Наш маркетинговый зашивается, много проектов, а отдел самый маленький.
— Не проще расширить?
— Сейчас не проще, и потом, решения начальства не обсуждаются.
— Поняла, заткнулась.
— Степаныч решил, что проще повесить на них отдельный проект, чем размазывать между нашими. Ясно? — последнее слово он произносит с нажимом.