— А-а-а, — пригрозил пальцем Брайан, — Редактор. Не журналист.
— Потому что по баллам не прошел, — усмехнулся Эндрю.
— Э-э, народ, я честное слово не тупой, НО КОНКУРС НА ПОСТУПЛЕНИЕ — ЭТО ЗВЕРСТВО ПОСЛЕДНЕЕ, — он достал из стопки тетрадей ту самую пресловутую экономику и начал листать, — ЭТО ПОЛНАЯ ЖУТЬ!!!
— Я ж с первого раза поступил на нужную профессию, живу и радуюсь, — развел руками Эд.
— А к экзаменам, к слову, тянул его я, — гордо сказал начинающий редактор.
— А за слитую знаешь, что бывает? — начал другой, а потом резко спихнул брата со стула, что тот навернулся на пол вместе со стулом и начал ржать, — Та-дааам, — через смех выдал он.
— Меня кажись сраным стулом придавило, хрена он тяжелый он, — отпихиваясь от стула с колесиками, заявил тот. Эд встал со своего места и приподнял стул от брата.
— А то ж реально придавит, а я виноват, — прокомментировал свои действия тот, протягивая ему руку и продолжая смеяться, — Вставай давай, сбалачина.
— Э бля, не слабый, а компактный! — отряхивая колени чисто по привычке, ответил Брайан, — Вообще очень адекватно и нормально, ребят, ну просто взрослые и серьезные, — снова приземляясь на стул и более-менее успокаиваясь, сказал он.
— Ого, уже 1524 человека на трансляции. А подписчиков у тебя?
— Шестнадцать тысяч или около того, черт его знает, чес слово.
— Моднявая инстаграммщица…
— Не-е-е, они сами подписываются, — пожал плечами тот.
— Ясно дело, потому что там набор инстаграммщицы: фото в зеркале, селфи, еда и тому подобное. Нарциссизм — дело первое, — улыбаясь, говорил тот.
— Та ну не нарцисс я, ну, камон, просто нравится, да и это вполне адекватно, что человеку нравится своя внешность.
— Адекватно это до того предела, что… Сейчас, зрители, готовьтесь записывать: торчит у зеркала по 15 минут, по хреноллиарду лет укладывает волосы, фанатик фотографироваться на пустом месте просто потому что, любитель говорить о себе любимом и тысячи, тысячи, тысячи…
— Ва-а-а-а, хватит, начинаю чувствовать себя девочкой-подростком, которую порицают родители, не надо. Пиво будешь?
— Завтра сессия.
— Да сдадим уж как-нибудь. Так нести или нет? — на что светловолосый кивнул, и Брайан на минуту скрылся из двери.
— ” Собираетесь нажраться на камеру?» Нет, экзамены, второй курс, турнут и забудут, надо сдать уж. Погоди, ты у меня что ли тиснул из холодильника? — по возвращению, спросил Эд, широко открытыми глазами смотря на брата.
— Ага, тебе не жалко, а у меня уже капут запасам, — из кучи конспектов выгреб открывашку тот, — За экзамены и две тысячи человек на эфире, — они ударили бутылками друг о друга и принялись оба смотреть на эфир чата, — «Какого цвета ваши глаза?» Мои что-то в духе золотистой охры с зеленым ободком около зрачка, — сильнее приоткрыл глаза Брайан.
— Нарци-и-и-сизм, — открывая от горлышка бутылки, вывел факт брат, -У меня серо-голубые, все просто.
— Фи, даже не интересно, — хмыкнул темноволосый, — «Кто из вас старше?» Я. На 16 дней. Вухахахахах, а вы малявочка, сэр-с, — он задел брата за кончик носа и тут же отдернул руку.
— «Почему я вас шипперю?» — зачитал следующий вопрос Эндрю.
— Видимо, это болезнь… Нет смысла, оставь эту затею и учи уроки, — ухмыльнулся Брайан, — «Какой у вас рост?» У меня 186.
— Врешь. Он все никак не хочет признавать, что ниже меня. Я — 186 см, а он 185.
— Да бредятина!
— Пф-ф-ф, конфликт исчерпан месяц назад. Чтоб вы понимали, мы заставили нашу маму мерять специальной лазерной рулеткой, которая показала результаты до миллиметров, а Брай все не верит. Чудеса козлиного упрямства!
— В тебя, солнышко, вместе росли, — улыбался до оскала тот, — «Вы милые». Я — да, он — нет.
— Ага, потому что я огонь, — начал снова ржать младший.
— Дичь, я уж тоже!
— Не-а, забирай звание милого, братик, и удачи по жизни, — все продолжал смеяться Эндрю, чем заразил и Брайана, в итоге оба начали угарать настолько, что взгляда на друг друга хватало для новой волны смеха.
— Класс, пиво в три часа ночи и конспекты на столе, плюс прямой эфир, — вытирая слезы, прокомментировал темноволосый.
— Да не то слово. «Вообще не спите?» СЕССИЯ — КАКОЙ ТУТ СОН.
— Ирония в том, что к ней мы готовимся лишь удачным завтрашним похмельем и… И все.
— Есть такое. Пойти поучить что ли? — встал со стула Эндрю, потягиваясь.
— Да, давай мотай отсюда, я тоже почитаю, может быть, — ногой отправляй стул в сторону идущего к двери брата, «любезничал» брат, после чего дверь закрылась, — Сноска: все происходящее являлось стебом. Кроме, разве что, сессии и пива… Бля, вот лучше бы эти два пункта, и я являлись стебом… Ладно, спокойной там ночи, — попрощался тот и выключил эфир.
========== История одной встречи. ==========
Барселона, 2016 год.
Молодая, неопытная девушка элегантно идёт по широкой улице, выложенной мрамором. Её черные, как смоль, волосы, аккуратно уложены, обворожительные карие глаза подведены бюджетным карандашом, длинные ресницы, которые итак прекрасны, слегка тронуты тушью и приподняты вверх. Она кусает французскую булочку своими пухленькими губами, накрашенными ярко-красной матовой помадой, будто этот цвет создан для неё. Видя беспомощного голубя, запутавшегося в ниточке, итальянка приподнимает слегка изогнутую бровь, подходит к нему и берёт голубя на руки, распутывая веревку с клюва. Тонкий носик слегка пошмыгивает от влажности в переулке, а чуть вспотевшие от волнения руки касаются бедняги, промокшего из-за недавно закончившегося дождя. На девушке надето бежевое пальто, черная юбка-карандаш, бежевая гипюровая кофточка, подчеркивающая её идеальные пропорции 93-61-93, а на ножках красовались лакированные бежевые лодочки, которые подчеркивали её шарм. Тут же, распутав нитку, девушка покрошила голубю свою булочку и, погладив его, пошла домой.
И, по пути, стоя рядом с фонтаном, она начала наблюдать за парнем, который одиноко играл на гармошке. Он был невысок, но статен, его глаза сверкали на солнце, а ноги придавались плясу, будто проживали каждый момент, да и не только ноги, виднелось, как танцевала его душа.
Медленными шажками девушка приблизилась к музыканту и кинула большую купюру в шляпу.
— Красиво играете, — смотрев прямо в его лицо, сказала та.
— Я не музыкант на деле, просто интересуюсь немного, — улыбнулся он и продолжил игру.
— Я тоже не танцовщица, но могу станцевать под вашу музыку, чтобы привлечь народ, — приподнялась верхняя губа у дивной красавицы.
Она сняла свои туфли и встала на носочки, ожидая звуков. И они начались. Грациозности темноволосой можно было только позавидовать: каждое движение было настолько эстетичным, будто она училась этому годами. И вот, музыка закончилась. Она плавно сложила руки на стол поблизости с ним и уставилась на парня.
— Чего смотришь? — повернулся он и сверкнул каре-зелеными глазами.
— Долго ты тут сидеть собираешься? — задумчиво спросила та.
— А ты? — приподнял бровь тот.
— У тебя на записке написано «ищу циркачей». Зачем? — гуманно задалась вопросом та.
— Хочу цирк открыть, попробуешь тоже? — подмигнул ей тот.