Грациозной походкой направился ко мне, явно красуясь. Подцепил ладошку и усадил рядом с собой с противоположной стороны от девушки с косичками, приобнял за талию в собственническом жесте. Я не стала вырываться, а отдала команду мозгу и телу принудительно расслабиться, облокачиваясь спиной на юношеское плечо.
– Как же я соскучился по тебе, сладкая, – томно прошептал на ухо парень, ближе придвигая меня к себе, кладя руку на живот.
Моя выдержка трещала по швам, и не от того, что хрипловатый голос подействовал на меня возбуждающе, а от того, что мой локоть уже готов был со всего маха впечататься в бок недоделанному донжуану.
Я столько повидала таких вот экземпляров, что у меня выработался иммунитет на любого рода соблазнения красавчиков. Уж больно часто до замужества попадались блестящие, яркие оберточки с просроченным наполнением.
С моим появлением прерванное обсуждение вновь возобновили. Я вслушивалась, стараясь вникнуть в беседу, но никак не могла поймать суть. Сначала обсудили прошедшую охоту, сыпя разными названиями и специфической терминологией, которая мне была неизвестна. Я только и могла делать умное лицо. Потом две единственные девушки, кроме меня, перешли на обсуждения охотников и, видимо, молодых свободных мужчин, а особенно уделили внимание охотнику по имени Салгант. И вот тут все принялись чихвостить (по-другому и не скажешь) бедного мужика. Нелюдимый, грубый и страшный, и живет он на окраине деревни только благодаря своему нескончаемому везению. Что за везенье, так и не поняла.
– Эйтлина, а ты что молчишь и не подключаешься к обсуждению страшилища? – обратился ко мне молодой парень с широкими плечами и коротким темным ежиком волос на голове.
А я впала в ступор. Что говорить?
– Я молча поддерживаю, – постаралась мило улыбнуться, чтобы от меня отстали.
– Просто очень странно, ты обычно громче всех обзываешь и поднимаешь вопрос на общих собраниях, чтобы его выгнали из охотников. Что он позорит нас. Хотя его и так год назад отселили подальше, и благодаря тебе даже бабка Лу не возьмет его пятым в мужья.
– Иногда мне его даже жалко, – тихо произнесла девушка с косичками, зло покосившись в мою сторону.
Кто-то неровно дышит к всеми презираемому охотнику, но кишка тонка признаться и наплевать на всеобщее мнение общины, осчастливить его собой, прекрасной. Мысленно скривилась. Какое лицемерие.
Мне теперь стало любопытно самой посмотреть на несчастного. За что его так невзлюбила бывшая Эйтлина. А она была той еще сучкой. Интуиция подсказывала, что тут налицо женская месть. А уж что он сделал: отверг, может, не обратил внимания на «самую прекрасную и несравненную», или неудачно пошутил, мне видится настолько мелким по сравнению с тем, с чем ему приходится сталкиваться ежедневно. Я надеялась, он меня не прибьет, дойдя до ручки. Впору стоило начать опасаться.
Потихоньку один за другим «друзья» начали покидать «лобное место». Я тоже решила поспешить, завтра начинался мой персональный утренний ад у Озмы.
– Эйтлина, прости, мне нужно забрать братьев. Ты же дойдешь сама? – сокрушался Анвиль чуть ли не со слезами на глазах.
– Не переживай, конечно, дойду, – я не стала уточнять, что я дорогу не особо запомнила, Эйтлина-то должна тут знать каждый камешек, как свои пять пальцев. Вроде прямо никуда не сворачивать, и выйду к домам, а там совсем легко.
Дала себя поцеловать в щеку и проводила удаляющуюся фигуру взглядом. Еще минут двадцать посидела в одиночестве, лениво раскладывая полученную информацию в голове. Поднялась и бодро пошагала в верном, как мне казалось, направлении.
«Где-то я не туда свернула», – грустно думала, петляя уже полчаса меж деревьев, а деревня все не хотела показываться черепицами крыш.
Звонко хрустнула ветка в темноте в стороне от меня. Замерла, прислушиваясь к звукам леса, но быстрое сердцебиение, отдающее в ушах, перекрыло все. Как страшно!
Я вообще ни разу не лесной человек, как мне справиться, если сейчас нападет какой-нибудь хищник?
И в подтверждение моих мыслей раздалось глухое рычание. Резко повернула голову, сталкиваясь с желтыми глазами. О божечки! Меня сейчас съедят!
Не заметила, как начала пятиться назад, упираясь в широкий ствол. Зажмурилась, готовясь к неминуемой боли.
Секунда, вторая…
– Можешь открывать глаза, кроме меня здесь больше никого нет.
Глава 7
Но я даже и не думала слушаться непонятно откуда взявшийся голос. Еще сильнее зажмурилась. Матеря себя за разыгравшееся воображение.