Так или иначе, когда Урия и Кровавый Иоанн схватились, Теодегискель ударил Урии в тыл. Хотя у него было всего пять тысяч копейщиков, их неожиданная атака сломила дух основной готской армии. Конные лучники, пешие лучники – все бросились врассыпную. Многие пали от рук византийских кирасиров, другие погибли под копытами тяжелых ломбардских лошадей или сдались в плен. Остальным удалось бежать в холмы, где их укрыли сгущающиеся сумерки.
Урия сумел собрать часть своего войска и атаковал предателей, По слухам, он собственноручно убил Теодегискеля. Пэдуэй, знавший склонность готов к мифотворчеству, делал скидку на неизбежные преувеличения. Однако доподлинно было известно, что Теодегискель убит, а Урию, с горсткой храбрецов нанесшего отчаянный удар по центру византийской армии, никто из спасшихся больше не видел.
Целый день Пэдуэй просидел за столом, уставившись на груду телеграфных посланий, а также на большую и изумительно неточную карту Италии.
– Может, тебе что-нибудь принести, хозяин? – участливо спросил Фритарик.
Пэдуэй покачал головой,
– Боюсь, как бы наш Мартинус не повредился рассудком из-за катастрофы, – тихо произнес Юниан.
– Плохо же ты его знаешь! – хмыкнул Фритарик. – Он всегда такой, когда вынашивает важные планы. Погоди, эти греки жестоко поплатятся! ..
Подоспели очередные сообщения: Кровавый Иоанн приближается к Салерно, местные жители его приветствуют; Велизарий разбил крупные силы франков.
Пэдуэй словно очнулся, поднял голову и задумчиво произнес:
– Фритарик, пожалуйста, выйди за дверь на минутку… Юниан, ты, по-моему, уроженец Салерно?
– Да,мой господин.
– Признайся,ты из колонов?
– Э-э… ну, видишь ли… – Дюжий Юниан вдруг побледнел и съежился.
– Не бойся. Я не возвращу тебя хозяину.
– Ну… в общем, да, господин,
– Когда говорят, что местные жители приветствуют византийцев, не имеют ли при этом в виду в первую очередь крупных итальянских землевладельцев?
– Конечно, мой господин. Колонам и рабам все равно. Один хозяин ничем не лучше другого, поэтому нет смысла браться за оружие и рисковать жизнью. Греки, итальянцы, готы – какая разница?
– А если раздать колонам их земельные наделы и предоставить им полную свободу, будут они за это драться, как ты думаешь?
– Ну… – Юниан глубоко вздохнул. – Думаю, будут. Да, будут, конечно. Только прости, блистательный Мартинус, мне трудно усвоить такую дикую идею…
– Даже на стороне арианских еретиков?
– По-моему, особого значения это не имеет. В городе могут сколь угодно серьезно относиться к своей ортодоксальности, крестьянам же на это наплевать. Все равно они еще наполовину язычники. А уж землю свою любят больше, чем всех богов вместе взятых.
– Примерно так я и думал, – удовлетворенно произнес Пэдуэй.
– Фритарик! Надо срочно отправить по телеграфу несколько сообщений. Во-первых, эдикт, подписанный мною от имени Урии, освобождающий колонов Ломбардии, Калабрии, Апулии, Кампании и Лации. Во-вторых, приказ генералу Велизарию: на случай повторного нападения франков оставить в Провансе заслон, а с основными силами немедленно выступить на юг. Чуть не забыл! .. Вызови ко мне Гударета. И старшего печатника.
Когда пришел Гударет, Пэдуэй объяснил ему свои планы. Офицер присвистнул.
– О, вот уж отчаянная мера, уважаемый Мартинус. Не уверен, что королевский совет ее одобрит. Если всем этим низкородным крестьянам дать свободу, то как потом снова прикрепить их к земле?
– Никак, – отрезал Пэдуэй. – Что касается королевского совета, то он практически в полном составе отбыл с Урией.
– Все равно, Мартинус, за несколько недель толковых солдат из крестьян не сделать. Поверь слову старого опытного воина, собственноручно уложившего сотни врагов. Нет, клянусь, тысячи!
– Знаю, знаю, – устало произнес Пэдуэй.
– Итальянцы – никудышные вояки. Нет боевого духа. Полагаться можно только на готов.
– Я не рассчитываю победить Кровавого Иоанна с помощью зеленых новобранцев. Но мы настроим против него народные массы. Продвигаться по вражеской территории не так-то просто. Ты займешься вооружением и подготовкой резерва.
Ранним весенним утром Пэдуэй с наспех сколоченной армией выступил из Рима. Зрелище было довольно плачевное: на конях сидели престарелые готы, давно отошедшие от дел, и юноши с еще неокрепшими голосами.
На улице Патрициев, недалеко от лагеря преторианцев, Мартину пришла в голову идея. Он дал команду продолжать марш, а сам направил лошадь наверх к Эсквилину, Из дома Анция вышла Доротея.
– Мартинус! – вскричала она. – Ты опять куда-то уезжаешь?
– Увы, да.
– Мы не видели тебя целую вечность! Всякий раз ты появляешься лишь на минутку, чтобы проститься, перед тем как вскочить на лошадь и куда-то ускакать.
Пэдуэй беспомощно развел руками.
– Ничего, вот покончу с этой проклятой политикой… Твой высокочтимый отец дома?
– Нет, в библиотеке. Он очень огорчится, что не повидался с тобой.
– Передай ему привет и наилучшие пожелания.
– Опять война? Я слышала, Кровавый Иоанн разбил наши силы и вторгся в Италию.