– Что происходит? – заорал Пэдуэй.
Никто ему не ответил. Окружавшие его готы растерянно вглядывались в клубы непроницаемой пыли. Мимо, словно рыбы в мутном ручье, пронеслись несколько лошадей без всадников.
Затем возник ломбардец, бегущий на них со всех ног. Пока Пэдуэй гадал, не лунатик ли это, вздумавший единолично расправиться с остатками готской армии, ломбардец остановился перед копейщиками и вскричал:
– Armaio! Пощады!
Готы оторопело переглянулись.
Потом из пыли вышли еще несколько дикарей; один из них вел за собой лошадь, Все дружно взмолились:
– Armaio, frijond!
За ними появился роскошный имперский кирасир на коне, истошно вопивший на латыни:
– Amicus!
А затем пошли косяком – по одиночке и целыми группами, конные и пешие, германцы, славяне, гунны, анатолийцы…
Расталкивая византийцев, к ошеломленным копейщикам подьехал большой отряд, над которым развевался готский штандарт. Пэдуэй увидел знакомую высокую фигуру и из последних сил прохрипел:
– Велизарий!
Тракиец спрыгнул с коня, подбежал к Пэдуэю и схватил его руку. – Мартинус! В этой пыли тебя сразу не узнать! .. Я боялся, что мы опоздаем. Скакали во весь опор с самого рассвета. Ударили в них с тыла и… Кровавый Иоанн у нас; твой король Урия жив и здоров, все в порядке. Что будем делать с этими пленниками? Их здесь по меньшей мере тысяч двадцать или тридцать…
Пэдуэй покачнулся.
– Собери и устрой какой-нибудь лагерь… Мне наплевать. Помоему, я сейчас рухну от усталости.
ГЛАВА 18
Через несколько дней, уже в Риме, беседуя с Мартином один на один, Урия медленно говорил:
– Да, кажется, я тебя понимаю. Люди не будут сражаться за правительство, которое ненавидят. Но сможем ли мы компенсировать убытки всем тем верным землевладельцам, чьи колоны отпущены на волю?
– Поднатужимся и выплатим за несколько лет, – ответил Пэдуэй. – Не зря же мы ввели налог на рабов.
Мартин не пояснил, что он надеялся путем постепенного увеличения указанного налога сделать рабство экономически невыгодным. Даже для гибкого и восприимчивого ума Урии такая идея могла оказаться чересчур радикальной.
– Лично у меня нет возражений и против твоей новой конституции, которая ограничивает королевскую власть. Я – солдат, и с радостью предоставлю возможность вести гражданские дела другим. Однако как поведет себя королевский совет?
– Согласится. Они давно уже кормятся практически из моем кармана. К тому же я показал им, что без телеграфа мы никогда не смогли бы уследить за передвижениями Кровавого Иоанна, а без печатных станков – столь быстро и широко организовать сопротивление колонов.
– Так, что у нас еще?
– Надо написать учтивое письмо королям франков: мол, не наша вина в том, что бургундцы предпочли правление готов, но отдавать обратно земли Меровингам мы не намерены. Кроме того, следует договориться с королем вестготов об оснащении в Лиссабоне наших кораблей для плавания через Атлантику. Кстати, он назвал тебя своим преемником, так что после его смерти остготы и вестготы снова сольются в единое государство… А мне придется ехать в Неаполь; объяснять кораблестроителям, как строить приличные шхуны. Прокопий поедет со мной; ему нужно обсудить кое-какие детали из курса истории, которую он будет читать в нашем новом университете.
– Почему ты так настаиваешь на этой атлантической экспедиции, Мартинус?
– Все очень просто. У меня на родине многие услаждают себя втягиванием дыма тлеющей травки под названием табак. Это довольно невинный порок, если знать меру. А табак растет пока лишь по ту сторону Атлантики.
Урия зычно расхохотался.
– Ладно, мне пора. Да, между прочим, я хотел бы прочитать письмо Юстиниану, прежде чем ты его отправишь.
– О'кей, как говорят американцы. К завтрашнему дню я его закончу. И еще подготовлю указ, который тебе надо подписать: о назначении Томасуса-сирийца министром финансов. Это он по своим частным деловым каналам пригласил железных дел мастеров из Дамаска, так что нам нет нужды обращаться к Юстиниану.
– А ты уверен, что твой друг Томасус – честный человек? – спросил Урия.
– Конечно, честный! Просто с ним нельзя зевать… Наилучшие пожелания Матасунте. Кстати, как она?
– О, прекрасно. Она заметно успокоилась с тех пор, как умерли или сошли с ума все ее враги… Мы ждем маленького Амалинга.
– Я не знал!.. Поздравляю.
– Спасибо. А когда ты найдешь себе девушку?
Пэдуэй ухмыльнулся.
– Как только отосплюсь немного.
Провожая Урию, Мартин почувствовал легкую тоску. Он уже достиг такого возраста, когда холостяки не без завести смотрят на семейную жизнь своих друзей. С другой стороны, поспешный выбор – не лучшая гарантия удачного брака. Нарвешься на такую взрывоопасную женщину, как Матасунта… Дай-то Бог Урии и впредь держать свою королеву постоянно беременной, Это может уберечь ее – и окружающих – от больших неприятностей.
Урия, король готов и итальянцев, – всемилостивому Флавию Англию Юстиниану, императору римлян.
Приветствия!
Теперь, когда войска под командованием Кровавого Иоанна, посланные Его Светлостью и Италию, больше не стоят на пути нашего примирения, пора возобновить переговоры о скорейшем окончании жестокой и разорительной войны.