Ночь он провел плохо - непривычно спать на постели, состоящей лишь из набитого соломой матраца; да и тот обошелся ему в лишний сестерций. Ужасный зуд поутру заставил Мартина задрать майку. Ну разумеется, красная сыпь недвусмысленно показала, что ночь он провел в конечном счете не один.
Пэдуэй встал и умылся с мылом, купленным накануне вечером, - тогда он приятно удивился, что мыло уже вошло в обиход. Оно сильно смахивало на сгнивший тыквенный пирог, а внутри было мягкое и липкое из-за неполного гашения соды. Руки и лицо Мартина горели, будто он натер их мелкой шкуркой.
Затем Пэдуэй предпринял попытку побриться с помощью оливкового масла и лучшей бритвы, которую могло произвести шестое столетие. Процесс оказался таким болезненным, что Мартин задумался: а может, пусть природа берет свое?
Вот так переплет! И денег от силы на неделю... Знай он, что провалится в прошлое, непременно подготовился бы: захватил с собой энциклопедию, книги по металлургии, математике, медицине и так далее. И обязательно оружие с комплектом боеприпасов.
Но у Пэдуэя не было ни оружия, ни энциклопедии. У него вообще ничего не было - только то, что носит современный человек в карманах. Ну и голова на плечах. На нее вся надежда.
Необходимо найти такой способ использовать свои знания, который обеспечил бы ему приличную жизнь и при этом не доставил неприятностей. Нельзя, к примеру, просто взяться за постройку автомобиля - потребуется двести лет, чтобы произвести необходимые детали, а потом еще столько же, чтобы собрать их в единое целое. Не говоря уж о горючем.
Утро выдалось теплым, и Пэдуэй решил оставить жилетку и шляпу в комнате. Но потом бросил взгляд на дверь с примитивным замком, из которого торчал бронзовый ключ - достаточно большой, чтобы вручать его от имени городских властей заезжим знаменитостям. Мартин не сомневался, что при желании мог бы открыть этот замок лезвием ножа. Пришлось одежду брать с собой.
Завтракать он отправился в уже знакомую копону, украшенную огромной вывеской: "ВЕСТИ РЕЛИГИОЗНЫЕ СПОРЫ ЗАПРЕЩАЕТСЯ", и, перекусив, спросил у хозяина, как найти Томасуса-сирийца.
- Ступай по Длинной улице до арки Константина, потом по Новой улице до базилики Юлиана, потом поверни направо на Тосканскую...
Пэдуэй заставил хозяина повторить дважды и все равно потратил на поиски почти целое утро. Проходя мимо Ульпиевой библиотеки, он с трудом подавил в себе желание послать все к черту. Мартин любил библиотеки, обожал читать старинные манускрипты и вовсе не жаждал встречи со странным банкиром, в странной обстановке, по странному поводу... Более того, предстоящее дело нагоняло на него ужас. Но таков уж был Мартин Пэдуэй: его решимость проявлялась именно в момент наибольшего испуга. И он мрачно, целеустремленно зашагал дальше.
Томасус-сириец занимал убогий двухэтажный домик. Негр у двери очевидно, раб - провел Пэдуэя в некое подобие гостиной. Вскоре появился и сам хозяин - лысый толстячок с катарактой на левом глазу. Банкир подобрал полы своей изрядно потрепанной тоги, сел и молвил:
- Ну-с, молодой человек?
- Я... - Пэдуэй сглотнул и торопливо выпалил: - Меня интересует ссуда.
- Большая?
- Точно пока не знаю. Я хотел бы начать новое дело и должен сперва прощупать рынок: цены, спрос и все остальное.
- Ты хочешь начать новое дело? В Риме? Гм-м-м... - Томасус потер ладони. - Что можешь дать в залог?
- Ничего.
- Ничего?
- Я предлагаю тебе рискнуть,
- Но... но любезный, неужели ты никого в городе не знаешь?
- Знаю только одного фермера-гота - Невитту, сына Гуммунда. Он меня сюда и послал.
- А, Невитта... Да, я с ним знаком. Он готов за тебя поручиться?
Пэдуэй задумался. Невитта, несмотря на свою душевную щедрость, не производил впечатление человека, щедрого на деньги.
- Нет, - признался Мартин. - Вряд ли.
Томасус закатил глаза к потолку.
- Ты слышишь, о Боже? Вваливается какой-то варвар, едва лепечущий по латыни, набирается смелости заявить, что у него нет ни ценностей в обеспечение, ни поручителя, и нагло просит у меня ссуду! Господи, да где это слыхано?
- Я постараюсь тебя убедить, - вставил Пэдуэй.
Томасус сокрушенно покачал головой и зацыкал зубом.
- Чем у тебя в избытке, так это самомнения, молодой человек. Как, говоришь, твое имя? - Пэдуэй повторил то, что сказал Невитте.
- Ладно, выкладывай свою идею.
- Ты правильно изволил заметить, - начал Мартин, надеясь, что говорит, должным образом сочетая почтение и чувство собственного достоинства, - я чужеземец и только накануне прибыл из Америки. Это очень далекая страна, и люди, разумеется, живут там совсем иначе, чем в Риме. Если ты поможешь мне в производстве некоторых предметов нашего обихода, которые здесь неизвестны...
- Боже! - вскричал Томасус, трагически воздев руки. - Ты слышишь, Боже(TM) Он не хочет, чтобы я поддержал его в каком-нибудь благоразумном, серьезном деле, о нет! Он самонадеянно хочет развернуть производство каких-то новомодных штучек, о которых никто и слыхом не слыхивал! .. Совершенно исключено, Мартинус, я и думать об этом не стану. А что ты имел в виду?
- У нас есть напиток, который делают из вина, - бренди. Полагаю, он будет пользоваться здесь успехом.
- Какое-то варварское пойло? Нет, мне и в голову не придет рассматривать такое предложение! Хотя я согласен, Риму отчаянно не хватает многих товаров. С тех пор, как столицей объявили Равенну, в городскую казну перестали поступать государственные налоги. Рим неудачно расположен, он никому, в сущности, не нужен. Но где искать помощи? Никого не допросишься, Король Теодохад все время только стихи пишет. Тоже мне, поэт! ..
Пэдуэй потихоньку начал вспоминать что-то из римской истории шестого века.
- Кстати о Теодохаде... Королева Амаласунта еще не убита?
- Как же! - Томасус бросил на Мартина подозрительный взгляд. - Убита. Прошлым летом.
Это означало, что Юстиниан, "римский" император Константинополя, вскоре предпримет успешную и роковую попытку вновь завоевать Италию для империи.