- Но почему ты задаешь такой странный вопрос." - продолжил Томасус.
- Можно... можно мне сесть ? - пролепетал Пэдуэй и рухнул на скамью. Колени его дрожали. До сих пор происходящее казалось ему каким-~о хитрым, нереальным маскарадом. Собственный вопрос об убийстве королевы Амаласунты, помог осознать наконец весь ужас, всю опасность существования в этом мире.
- И все же, чужеземец, почему ты задал такой странный вопрос?
- Странный? - невинно удивился Пэдуэй, сообразив, где допустил ошибку.
- Ты спросил, не убита ли она гидре. Словно наперед знал ее судьбу. Ты прорицатель?
Пэдуэй вспомнил совет Невитты глядять в оба. Да, Томасусу палец в рот не клади!
- Не совсем... - Он пожал плечами. - Я еще прежде слышал, будто бы между двумя готскими правителями пробежала кошка, и Теодохад не прочь избавиться от соперницы. Ну... мне просто интересно, чем это кончилось, вот и все.
- Удивительная были женщина, - произнес сириец. - И недурна собой, даже в сорок лет. Ее утопили в собственной ванне. Лично я думаю, что нашего слюнтяя подзуживала его жена, Гуделинда. У самого Теодохада духу бы не хватило.
- Может, она ревновала, - словно оправдываясь, предположил Мартин. Так как насчет изготовления этого, как ты выразился, варварского пойла?..
- Что? Вот упрямец! Совершенно исключено, В Риме надо вести дело очень деликатно - не то что в каком-нибудь новом городе. Вот в Константинополе... - Томасус вздохнул, - Где легко разбогатеть - так это на востоке. Но я не хотел бы там жить. Благодаря стараниям Юстиниана у еретиков, как он их называет, там слишком много хлопот. Между прочим, какой ты веры?
- А ты? Хотя мне, разумеется, все равно.
- Я несторианин.
- Что ж, - осторожно произнес Пэдуэй, - а я принадлежу к конгрегационалистам, - Это было весьма далеко от истины, но Мартин полагал, что агностицизм вряд ли популярен в помешавшемся на религии древнем Риме. - Практически то же несторианство... Так вот, о производстве бренди...
- Не может быть и речи, молодой человек! Просто немыслимо! Что тебе нужно для начала?
- Большой медный котел и медная трубка, а также вино как исходный материал. Ну и помощников - быстрее дело пойдет.
- Нет, риск слишком велик. Извини.
- Послушай, Томасус, а если я покажу тебе, как вдвое сократить время на ведение банковских книг?
- Ты что, математический гений?
- Нет, но у меня есть система, и я могу обучить твоих людей.
Томасус закрыл глаза, словно левантинский Будда.
- Ну, если тебе нужно не больше пятидесяти солидов...
- Бизнес - всегда риск, ты же знаешь.
- В том-то и беда... Хорошо, согласен. Если твоя система действительно так хороша.
- Под какой процент? - спросил Мартин.
- Как обычно. Три процента.
Пэдуэй был поражен. Потом он осведомился:
- Три процента... за какой срок?
- В месяц, разумеется.
- Слишком много!
- А чего же ты хочешь?
- У меня на родине шесть процентов годовых - это уже немало.
- Чтобы я ссудил деньги под такой процент?! Ты слышишь, Господи? Тебе бы жить среди диких саксов... Но ты мне нравишься. Для тебя - двадцать пять процентов в год.
- Все равно много. Я мог бы подумать о семи с половиной.
- Разбой!.. Меньше двадцати и речи быть не может.
- Нет. В крайнем случае девять.
- Увы, мы не договоримся. А жаль - с тобой интересно иметь дело. Пятнадцать.
- Исключено, Томасу". Девять с половиной.
- О Господи, ты слышал?! Он хочет меня разорить!.. Уходи, Мартинус, ты зря тратишь время, Больше никаких уступок с моей стороны. Двенадцать с половиной.
- Десять.
- Да понимаешь ли ты латынь?! Все, молодой человек, до свиданья, приятно было познакомиться. - Когда Пэдуэй встал, банкир шумно втянул сквозь зубы воздух, будто его смертельно ранили, и проскрежетал: Одиннадцать.
- Десять с половиной.
- Сделай одолжение, открой, пожалуйста, рот... Нет, ты все-таки человек. Я думал, может, у тебя акульи челюсти. Или клыки... Ну, ладно. Щедрость и доброта меня когда-нибудь погубят. А теперь давай посмотрим твою счетную систему.
Часом позже три раздраженных писаря сидели напротив Пэдуэя и смотрели на него - один с удивлением, другой с настороженностью, а третий с неприкрытой ненавистью, Мартин только что закончил операцию деления с арабскими цифрами, в то время как служащие, используя римские, едва начали бесконечный процесс "проб и ошибок", которого требовала их система. Пэдуэй перевел свой ответ снова в римские цифры, записал их и показал Томасусу. Прошу. Пусть кто-нибудь проверит: перемножит делитель на частное. А их возню можно прекращать - всю ночь просидят.
Служащий средних лет, тот, кто глядел на Мартина с явной враждебностью, списал цифры и мрачно стал проверять. В конце концов закончив, он отшвырнул перо.
- Этот человек - колдун! Он проводит все вычисления в уме, а свои глупые пометки делает, чтобы нас запутать.
- Вовсе нет, - возразил Пэдуэй любезно. - Я могу научить тому же и вас.
- Чтобы я брал уроки у длинноштанного варвара?! Да я... - Но тут его оборвал Томзсус, приказав без пререканий делать, что велено. - Я свободный римский гражданин, - ощерился служащий, - и двадцать лет веду конторские книги. Если тебе нужен холуй для этой дьявольской системы, купи какого-нибудь трусливого раба-грека! С меня достаточно!
- Посмотри, что ты натворил! - жалобно вскричал Томасус, когда служащий схватил свой плащ и с шумом выскочил за дверь. - Теперь мне придется нанимать другого, а при нынешнем дефиците работников...
- Ничего, - успокоил Пэдуэй. - Двое оставшихся, освоив американскую арифметику, легко управятся за троих. И это еще не все. У нас есть так называемая двойная бухгалтерия, которая позволяет в любое время знать свое финансовое положение, гарантирует от ошибок...
- Ты слышишь, Господи? Он хочет перевернуть все банковское дело! .. Пожалуйста, не торопись, Мартинус, иначе ты сведешь меня с ума! Дам я тебе ссуду, куплю оборудование, только не вываливай на меня все свои новейшие методы сразу! - Томасус передохнул и продолжил уже более сдержанно: - Что это за браслет, на который ты иногда поглядываешь?