Пэдуэй с тревогой ждал великого дня первого выхода дистиллята. Согласно теории Танкреди на древе времени должна образоваться новая ветвь. Но вдруг профессор ошибается? Вдруг какие-то действия Пэдуэя столь разительно изменят курс истории, что само его рождение в 1908 году станет невозможным, и Мартин попросту исчезнет?
- Разве не нужно прочитать заклинание или что-нибудь в этом духе? спросил Томасус-сириец.
- Нет, - отрезал Пэдуэй. - Я уже трижды говорил, что волшебство тут ни при чем.
Впрочем, в душе он понимал ростовщика: ночной поход в старый полуразвалившийся дом, загадочная громоздкая аппаратура, неверный свет масляных ламп, опасливо замершие Ганнибал Сципио и Аякс... Негр, страшно оскалив зубы и выпучив глаза, смотрел на перегонную установку так, будто ожидал, что из нее вот-вот полезут демоны.
- Не быстро дело идет, а? - промолвил Томасус, нервно потирая мясистые ладони. Его поблескивающий здоровый глаз не отрывался от трубки, из которой капала желтоватая жидкость.
- Пожалуй, достаточно. - Пэдуэй велел Ганнибалу снять котелок и перелить содержимое приемной емкости в бутылку. Потом плеснул из бутылки в маленькую чашку, принюхался и сделал глоток. Да, отнюдь не высший класс, но определенно бренди.
- Будешь? - предложил он ростовщику.
- Сперва пусть выпьет Аякс,
Аякс попятился, вытянув перед собой руки.
- Хозяин, умоляю... Негр выглядел таким испуганным, что Томасус не настаивал.
- Ганнибал, а ты? Капельку!
- Нет, спасибо. Я бы с удовольствием, но у меня слабый желудок - от всякого пустяка расстройство. Если мы закончили, может, пойдем домой? Признаюсь, меня тянет ко сну. Ганнибал театрально зевнул. Пэдуэй отвернулся от него и сделал еще один глоток.
- Ну, - рискнул.Томасус, - если ты уверен, что мне это не повредит, я, пожалуй, попробую. Он пригубил из чашки и закашлялся.
- Боже всемогущий, Мартинус, из чего сделаны твои внутренности?! Это же сущий огонь! - Но когда кашель успокоился, на его лице появилось блаженное выражение. - Зато по телу тепло разливается! - с наивной радостью отметил банкир и одним глотком осушил чашку.
- Эй, потише, - посоветовал Пэдуэй. - Это не вино.
- За меня не беспокойся. Я никогда не пьянею. Пэдуэй налил ему еще и сел.
- Объясните мне одну вещь, в которой я никак не могу разобраться. У меня на родине отсчет лет ведут с рождества Христова. А когда я приехал, мне сказали, что сейчас идет тысяча двести восемьдесят восьмой год со дня основания Города. За сколько же лет до рождения Христа был основан Рим? Я запамятовал. Томасус снова приложился к чашке и задумался.
- За семьсот пятьдесят четыре... нет, за семьсот пятьдесят три. Значит, сейчас пятьсот тридцать пятый год со дня рождения нашего Господа. Это по церковной системе. Готы называют его вторым годом правления Теодохада, а византийцы первым годом консульства Флавия Велизария. Или каким-то годом юстинианской империи... Да, запутаться немудрено. - Сириец зажмурился и сделал еще один глоток. - Замечательный напиток! Тебя ждет успех, Мартинус.
- Спасибо. Надеюсь.
- Да, замечательный... Конечно, успех! Как же иначе? Большой успех. Ты слышишь меня, Господи? Проследи, чтобы моего друга Мартинуса ждал большой успех... Я вмиг распознаю человека, которого ждет успех. Годами их подбирал. Поэтому и мои дела идут успешно. Успех, успех. Выпьем за успех. Блестящий успех. Знаешь, Мартинус, а давай пойдем куда-нибудь! Грех пить за успех в такой развалюхе. Есть тут одно уютное местечко с музыкой... Сколько у нас еще бренди? Отлично, бери всю бутылку. "Уютное местечко" оказалось в театральном районе, на северном склоне Капитолийского холма. Музыку обеспечивала молодая женщина, жалобно дергавшая за струны арфы и тянувшая песни на калабрийском диалекте, который денежные клиенты находили очень забавным.
- Давай выпьем за... - Томасус в тридцатый раз начал говорить "успех", но вдруг замолчал и посерьезнел. - Знаешь, Мартинус, придется купить этого паршивого вина, иначе нас отсюда вышвырнут. Твой божественный напиток можно смешивать с вином? - Заметив выражение лица Пэдуэя, банкир поспешно добавил: - Не волнуйся, дружище, - за мой счет! Могу я хоть раз отдохнуть?! Все не- досуг - семья, работа... - Томасус подмигнул и щелкнул пальцами, подзывая официанта. Выполнив необходимую процедуру, он извинился: - Одну секунду, Мартинус, я вижу человека, который должен мне крупную сумму денег. Сейчас приду. - И, пошатываясь, направился в другой конец помещения.
К Пэдуэю неожиданно обратился мужчина за соседним столиком:
- Что это ты пьешь со своим одноглазым стариком?
- Так, чужеземное вино, бренди называется.
- Ага, значит, ты издалека? Я сразу понял, по твоему акценту. Собеседник Мартина, с густыми и очень черными бровями, задумчиво наморщил лоб. - Знаю, ты из Персии.
- Не совсем, - сказал Пэдуэй. - Моя родина еще дальше.
- В самом деле? И как тебе Рим?
- Я просто в восторге, - ответил Пэдуэй.
- Ты еще ничего не видел, - снисходительно заметил бровастый. - То ли дело до прихода готов! - Он таинственно понизил голос: - Ничего, последнее слово будет за нами!
- А тебе готы не нравятся?
- Конечно, после таких-то гонений!
- Гонений? - удивился Пэдуэй.
- Религиозных, - пояснил собеседник. - Долго мы их не потерпим.
- Я думал, готы позволяют всем свободно исповедовать свою веру.
- То-то и оно! И мы, ортодоксы, вынуждены покорно сносить, как на наших глазах всякие ариане, несториане и монофизиты спокойно совершают свои грязные обряды, будто они хозяева в этой стране! Если это не гонения, то как же это, по-твоему, называется?!
- То есть, по-вашему, вы подвергаетесь религиозным преследованиям, потому что еретики им не подвергаются?
- Ну конечно, разве не ясно? Мы не потерпим... Между прочим, чужеземец, а ты-то какой веры придерживаешься?
- Я конгрегационалист, - ответил Пэдуэй. - У меня на родине так зовутся ортодоксы.
- Гм-м-м. Ничего, мы еще сделаем из тебя настоящего католика. Пока ты не из числа несториан...