В зале послышались смешки. Один из офицеров в первом ряду — его звание я определил не ниже полковника — поднял руку, как школьник на уроке, и спросил, не дожидаясь разрешения. Всё же КГБ в каких-то мелочах отличался от школы.
— Филипп Денисович, из наших кто-то?..
Тот не стал ссылаться на обстоятельства непреодолимой силы, а честно ответил:
— Полной информации, как я уже сказал, ещё нет, Леонид. Но предварительно члены нашей делегации не пострадали. Они живут в другой части деревни, достаточно далеко от места происшествия. Но сейчас проводится проверка.
— А кто тогда?.. — спросил тот же сотрудник.
— За нападением стоит палестинская террористическая организация «Черный сентябрь», они взяли на себя ответственность, — снова не стал ломаться Бобков.
— То есть?..
— Да, всё верно, Леонид, — он кивнул. — Террористы напали на израильскую команду.
Неведомый мне Леонид промолчал. Остальные тоже не торопились что-либо говорить. В принципе, и так всё было понятно.
Я всё-таки поднял руку и по примеру коллеги сразу задал вопрос:
— Сопровождающие от Комитета выходили на связь?
Бобков недовольно глянул на меня, но ответил:
— Да, все целы и здоровы, сейчас занимаются своими подопечными. Думаю, им уже ничего не грозит, место происшествия оцеплено немцами, если, конечно, нет ещё одной группы террористов.
— Спасибо, Филипп Денисович, — сказал я. — У меня там друг, вот и волнуюсь за него. У него свадьба намечена после возвращения.
— Понимаю, Виктор, но это к делу не относится. Итак, товарищи, обстановка на данный момент вот такая. Учитывая, что в дело вовлечены Израиль и Палестина, нам необходимо знать, не произойдет ли у нас каких-то инцидентов — например, демонстраций, акций или чего-то подобного. Поэтому сейчас все силы нужно направить на выявление этих намерений. Всё понятно?
Ему ответили ровным гулом. Задание действительно было понятно и в чем-то даже обыденно — сейчас сотрудники возьмут ноги в руки и пойдут по своей агентуре, выяснять, не планируется ли чего в ближайшее время.
— Хорошо, — Бобков одобрительно кивнул. — Леонид, на тебе взаимодействие с управлениями других республик — им нужно донести задачу и объяснить, как это важно.
— По нашей линии? — важно уточнил Леонид.
— Разумеется, — подтвердил Бобков. — Если это всё — все свободны. Виктор, задержись.
В зале Бобков говорить не захотел, подхватил папку и махнул мне рукой, направившись в свой кабинет. По дороге молчали, лишь расположившись по привычной схеме — начальник в своем кресле, я на стуле для посетителей — генерал заговорил:
— Что думаешь про это?
У меня никаких мыслей по поводу теракта в Мюнхене не было, да я и не должен был их иметь — не моя зона ответственности, не моя тема, а «мой» Орехов знал о противостоянии израильтян и палестинцев только из выпусков «Международной панорамы» и соответствующего раздела в ежедневных газетах. Кроме того, уже я точно знал, что это противостояние не закончится завтра или послезавтра — стороны увлеченно резали друг друга и в моем будущем, но по очкам, кажется, выигрывал Израиль, за спиной которого стояли США и остальной западный мир. В общем, как говорил один министр: так было, так будет. Здесь и сейчас этого не изменить, а влезать — себе дороже. [2]
— Про жертв ничего не известно?
— Только то, что передает западная пресса, — покачал головой Бобков. — По официальным каналам, сам понимаешь, мы ничего не получим.
СССР сейчас был в ссоре с Израилем, так что никаких посольств и контакты только через третьи страны.
— И помочь в расследовании они нас не пригласят, — согласился я. — Тогда мы можем немногое. Предупредить акции у себя, выразить соболезнования… принять какие-то меры безопасности для нашей делегации на олимпиаде, на случай, если кто-то решит повторить.