Приехали в хозяйство. Здесь все хорошо было орган^13овано: Косыгин поймал несколько штук форелей и остался очень доволен. Посидели с закарпатскими товарищами, поговорили. Косыгин интересовался всем, что есть в Закарпатской области. На обратном путц я воспользовался тем, что за рулем нашей машины был шофер из Киева Федя Нетещшй, который меня" обслуживает. Я ему просто сказал, чтобы он остановился у одного из воинских подразделений. Совершенно стихийно на ка- ком-то подковообразном, большой величины бруствере, собралось много солдат и офицеров-танкистов. Я представил Косьп'и^ на. Его очень хорошо и тепло встретили. В свою очередь, он попытался представить меня, но сразу же раздались возгласы^ «Мы знаем тов. Шелеста». Косыгин даже немного удивился этому, но тут ничего удивительного не было: я не один раз бывал в воинских частях, которые здесь проводили «маневры», а сами танкисты были призваны из резерва. Среди них механизаторы из областей Украины, и я со многими встречался и даже знал лично.
Косыгин завязал разговор. Жалоб или просьб никаких, один вопрос: до чего договорились в Чиерне? Косыгин откровенно сказал, что переговоры были трудными и, по существу, ни до чего не договорились. Раздались полушутливые возгласы: «Ска-
ШП& нам, по каким вопросам не договорились, мы вам можем помочь». Мы тепло распростились и уехали. По дороге Косыгин мне сказал: «А хорошо сделали, что остановились и побесе- дое^р с людьми отличное у них настороение>>. Мы приехали к составам, но ещё горел свет в вагоне Брежнева и Подгорного. Зашли к ним, показали наш улов. Рассказали, как съездили, какая была встреча с солдатами ипофщ^рами,; Брежнев и Подгорный пожал елр,. что не поехади С ’Нами в горы немного развеяться и встретиться с военными.
, 1 августа 1968 года мы были на пограничной станции Чоп. Оттуда наш путь тежал на Братиславу. Мне приходится первый раз поездом ехать в Чехословакию. Будем проезжать малые |Татры — одно из красивейших мест Чехословацкой республики. Меня, кроме самого совещания братских партий, очень интересует встреча с В. Биляком и получение у даго нас интересующего «письма» — при одном из разговоров с^^Биляком в Чиерне он мне сказал, что письмо будет, н он,мне его передаст. В положительные результаты братиславского совещания верится с большим трудом. Хочется, чтобы был результат, но дело так далеко зашло, что уже ничему не веришь.
2 августа наш. состав прибыл в Братиславу. Встреча была строго официальная, даже холодная. Разместились в гостинице «Интурист» на окраине города, над Дунаем. Тут же будет цррходить и совещание. К вечеру 2 августа стали прибывать делегации других социалистических стран. А пока что мы знакомимся с красивыми окрестностями, в особенности красив Дунай в этом месте. Словаки нам говорили, что мы находимся в 30 километрах от австрийской границы, и в ясную погоду хорошо виден австрийский пограничный город.
Поздно вечером я все же сумел встретиться и переговорить с В. Биляком. Все это было сделано с большой предосторожно- рью. Я Биляку напомнил, что мы ждем от него и его группы обещанного письма. Биляк при разговоре со мной был страшно взволнован и чем-то расстроен, но от своего обещания не отказывалця, только просил с этим вопросом повременить до завтрашнего дня. Причина такого решения Биляка мне не совсем была ясна. Я посоветовался со связным нашим Савченко, работником КГБ, он знал, что я должен получить от Биляка письмо. Решили выждать время, дать немного времени Биляку црийти в себя, ведь шаг он делает ответственный и рискованный.
Ночь была тревожной. Наша делегация собралась в номере у Брежнева для обсуждения текущих вопросов, связанных с предстояпщм совещанием. Разговоры наши были скованны и осторожны. Мы понимали, что нас могут подслушивать, да в этом и не было никаких сомнений.
3 августа 1968 года. В 12.00 по московскому времени в Братиславе открылось общее пленарное заседание делегащш шести сощ1алистических стран. Открыл совещание и сказал вступительное слово Дубчек. Содержание его выступления. Он приветствует всех членов делегаций поименно во главе с руководителем делегащш. Благодарит четыре партии за то, что они с понимагаем отнеслись к предложению КПСС и КПЧ собраться на это совещание в Братиславе. Совещание в Чиерне-над- Тисой не дало должных результатов, хотя и выяснило много вопросов, которые тоже надо решать. Мы придаем особое значение настоящему, братиславскому совещанию, на котором нам предстоит выработать единый план действий против империалистических происков. Варшавский Договор и вьггекающие из него обязательства каждой страны в отдельности обязьюают нас быть на страже мира в Европе. Дубчек в своем выступлении затрагивает работу СЭВ и совершенствование его деятельности, одновременно говорит о том, что надо всячески развивать наши связи с мировой экономикой. «Мы все здесь присутствующие кровно заинтересованы в европейской безопасности и признаем все послевоенные границы, в том числе и, безусловно, границы ГДР. Мирное сосуществование, успешное проведение всех акций международного коммунистического движения — в этом тоже наш общий интерес. КПЧ считает, что в международном коммунистическом движении необходимо перманентно проводить дискуссии между партиями». Дальше Дубчек говорит, какую декларацию должно принять настоящее совещание. Этот вопрос вызвал острейшую дискуссию. Тогда Дубчек предложил составить комиссию в составе первых секретарей ЦК и председателей правительств от каждой делегации для выработки заключительного документа совещания. Предлагает также форму и содержание сообщения для печати о начавшемся совещаний в Братиславе.
Комиссия уходит на совещание, заседает при закрытых дверях больше семи часов без перерьгоа. Мы, члены делегации, между собой ведем разговоры на разные темы, чувствуется напряженность. Меня не покидает мысль о встрече с Биляком.
К вечеру я все же встретился с Биляком, и мы с ним условились, что в 20.00 он заходит в общественный туалет, там должен к этому времени появиться и я, и он мне через нашего работника КГБ Савченко передаст письмо. Так и было. Мы встретились «случайно» в туалете, и Савченко мне незаметно, из рук в руки, передал конверт, в котором было долгожданное письмо. В нем излагалась обстановка в КПЧ и стране, разгул правых элементов, политический и моральный террор против коммунистов — людей, стоящих на правильных позициях. Завоевания социализма находятся под угрозой. В стране идет антисоветский разгул, экономика и политика Чехословакии полностью сориентированы на Запад. В стране очень тревожная и довольно сложная обстановка. В письме высказывается просьба, чтобы мы в случае надобности вмешались и преградили путь контрреволюции, не допустили развязывания гражданской войны и кровопролития. Письмо подписали: Индра, Биляк, Кольдер, Барбирек, Капек, Риго, Пилер, Швестка,' Кофман, Ленарт, Штроугал. Надо было нам на этих людей и ориентироваться, повести с ними активную работу, можно было бы при этом наверняка не допустить грубого одностороннего военного вмешательства в чехословацкие дела. Пусть бы чехи сами решали все вопросы без нашей помош^и, можно было бы распределить так обязанности сформированного руководства республики и КПЧ:
Индра — Первый секретарь ЦК КПЧ,
Биляк — Предсовмина ЧССР,
Кольдер — Председатель Народного фронта,
Свобода — Президент ЧССР.
Но, к сожалению, работать с ними никто не работал. Брежнев витал в «облаках» большой стратегии и политики. В то же время он смертельно боялся Гомулки и Ульбрихта.
О содержании полученного мной письма никто не знал, кроме меня и его авторов. Наконец комиссия закончила свою работу, появился Брежнев, я подошел к нему и сказал: «Леонид Ильич! У меня есть хорошие новости». Он как-то насторожился, но я поспешил сказать ему, что получил письмо от Бил яка, и тут же передал это письмо ему. Он его взял трясущимися руками, бледный, совсем растерянный, даже, больше того, потрясенный. Ведь он теперь перед Гомулкой и Ульбрихтом может выглядеть «героем»: он получил от «здоровых сил» письмо, которое дает право более свободно действовать, а это в то время многое значило. При вручении письма Брежневу он поблагодарил меня, сказал: «Спасибо тебе, Петро, мы этого не забудем». Понимай как хочешь, что не забудут? И действительно, Брежнев меня «не забыл« — при первой же возможности избавился от лишнего свидетеля и активного участника всех дел с Чехословакией.