2 апреля 1973 года. В 17.00 заседание Политбюро. Решено созвать Пленум на 26 апреля, рассмотреть вопросы: о международном положении, о визите в ФРГ.
На Политбюро рассматривались вопросы: «О многотомной исторрш КПСС». По этому вопросу имеется много неточностей, даже искажений. Рассматривался вопрос о статусе дважды Героя Социалистического Труда. Решили — дважды Героям Социалистического Труда устанавливать бронзовый бюст на родине, теперь добавили, что если Герой Социалистического Труда и Герой Советского союза, которым является «вождь», то тоже устанавливать бюст. Спешит.
Вечером были: Брежнев, Подгорный, Полянский, я, Шеле- пин, даже Суслов во Дворце спорта в Лужниках на хоккее, все прошло спокойно.
В «Коммунисте» № 4 (орган ЦК КПУ) опубликована редакционная статья с критикой на мою книгу «Украина наша советская»: дано указание обсудить эту сатью и книгу на всех городских и областных активах. Она изъята из продажи и библиотек, кто не читал ее, появился особый интерес к ней, на «черном рынке» она ценится в 25—30 рублей. Только дурость и ограниченность могли привести к такому ажиотажу вокруг этой книги. Был большой спрос и на журнал «Коммунист» № 4 (потом его изъяли из продажи вообще, потому что он вызвал много вопросов и недоумений). Так или иначе, а травля меня продолжается и довольно организованно, хотя и неразумно.
17 апреля* Состоялся Пленум ЦК КПУ по вопросам кадров. В докладе Щербицкий с «доброго» благословения высокопоставленного игрока судьбами человека, меня не обошел. Какой только гадости не говорили в мой адрес, подлецы и мерзавцы. Интриган Щербицкий и К° действовали как двурушники и трусы по принципу: чтобы всплыть на поверхность, надо утопить другого, чтобы казаться самому чистым, надо вьшачкать другого. В информации о прошедшем Пленуме даже в «Правде» написано: «Участники Пленума остро осудили проявление национального чванства и ограниченности у отдельных руководящих работников, их беспринципность и зазнайство, нетерпимое отношение к мнению других, склонность к саморекламе». Такую формулировку могли в «Правде» поместить только с разрешения и рекомендации центра — она прямо направлена против меня. И не случайно такие подонки и ничтожества, как Козырь и Андреев, выступая на Пленуме, «лично благодарили» Брежнева за то, что он якобы «помог оздоровить обстановку на Украине». Теперь уже совсем становится ясным, что организованная травля и третирование исходят от Брежнева и Суслова. Подонки, отш;епенцы и предатели своего народа — Щербицкий, Лутак, Грушецкий, Ватченко и им подобные — готовы действовать по указке как борзые. И это называется «принципиальностью». Позор!
На Пленуме прозвучали и трезвые суждения. Ну ладно, допустим, говорили некоторые, что Шелест имел недостатки в руководстве. Так почему же вы, члены Политбюро ЦК КПУ,
об этом не говорили, когда он работал и был здесь? Это в президиуме вызвало большое замешательство. В зале несколько минут продолжались шум и бурные разговоры; Щербицкий выскочил из президиума и долго не появлялся. А в заключительном слове Щербицкий уже обо мне не обмолвился ни одним словом. Трусы несчастные.
19 апреля я позвонил Капитонову и Петровичеву в ЦК КПСС и спросил их, что им известно о Пленуме ЦК КПУ? Ответили, что цельного материала у них о Пленуме нет, есть отдельные отрывочные сведения, ни о чем не говоряш;ие. Представителя ЦК КПСС на Пленуме не было. Я высказал им свою озабоченность и тревогу по поводу того, что мне стало известно о Пленуме из сообщения «Правды». Думаю, что они оба не сказали мне правды: во-первых, они ее подлинно не знали, а во- вторых, им запретили меня информировать.
20 апреля. Из Киева мне позвонили наши близкие знакомые Слава и Светлана — был хороший разговор. Светлана была в АПН — там ведь грамотные и знающие люди. Они все возмущаются появлением, содержанием и формой редакционной статьи в «Коммунисте», всей свистопляской вокруг меня на
Пленуме ЦК КПУ. Всем ясно, что все идет с «подачи» Москвы. Вокруг всего этого много нездоровых разговоров, не в пользу организаторов моей травли. Света и Слава отражают настроение культурной рабочей и студенческой молодежи.
21 апреля. Был во Дворце съездов на торжественном вечере, посвященном годовщине рождения В. И. Ленина. Многие товарищи из Политбюро заметили мое настроение и состояние, старались подбодрить, поддержать участием, добрым словом. Откровенно говорил с Полянским и Шелепиным — они оба меня хорошо понимают, но что из этого? Чем они мне могут помочь? Ведь каждый из них ходит по «канату» — недалек тот час, когда и с ними поступят так же, как и со мной. Все, что творится вокруг меня, делается преднамеренно, очень подло и трусливо. Очень горько, обидно и опасно, когда руководитель необъективен, занимается интриганством, завистлив и даже жаден. Самолюбуется, все ведет на игре в «справедливость», в то же время сам отъявленный Лицемер. Такой человек не может понять душу и сердце товарища, человека, сделавшего для его прихода к власти очень много. Где же правда? Ее ведь нет, вот уж поистине, как говорит поэт:
В этом мире не вырастет правды побег.
Справедливость не правила миром вовек.
Не считай, что изменишь течение жизни.
За подрубленный сук не держись, человек!!!
(Омар Хайям)
22 апреля. Был у меня разговор с Подгорным. Он меня спросил, встречался ли я еще раз с Брежневым. Если разговор состоится, то просил ему позвонить. Тут же он сказал, что, возможно, на этом Пленуме Брежнев и выйдет с твоим вопросом, но перед этим он обязательно должен с тобой переговорить. Ориентируйся по обстановке, если будет стоять вопрос об освобождении от членства в Политбюро, лучший исход уйти на «отдых», как положену члену Политбюро. Постановка вопроса на Пленуме может возникнуть под внешними воздействиями, и она будет исходить от Щербицкого и К° при «дирижерстве» Суслова, а Брежнев у них на поводу — он не имеет своего твердого мнения, как всегда и во всем. Чувствую, что больше лицемерия, интриг и травли я выдержать не могу. Написал заявление на имя Брежнева и Политбюро ЦК КПСС, в котором изложил все мои переживания, высказал протест против несправедливых на меня гонений, написал о себе и своей семье — все это я вручу Брежневу при встрече с ним и все ему устно выскажу. Будут силы, найду форму изложить всю подлость и лицемерие, организованные вокруг меня.
Смерть сама по себе — это для каждого человека неотвратимое явление, никто не может ее отвергнуть. Но издевательство, глумление, травля — это тяжелее самой смерти, ибо это «дело» рук злобного, черствого, бессердечного человека. Попал Я в опалу потому, что всегда имел свое мнение, никогда не был подхалимом, приспособленцем, лизоблюдом. Всегда вопросы решал смело, брал на себя ответственность, работал честно, не оглядывался, что будет? Делал все так, как требовала жизнь. Нашлись «людишки», которые вместо того, чтобы честно трудиться, занимались интриганством и доносами, нагнетали обстановку! И это называется «коммунисты-единомышленники». А я всю жизнь верил и пропагандировал справедливость! Оказалось, что это святая наивность — вот за все и поплатился.
Сенаторы США еврейской национальности делают невероятный нажим на нас по поводу отмены нашего закона о взыма- нии налога от отъезжающих в Израиль и получивших у нас высшее образование или ту же ученую степень. Кое-кто колеблется. Думаю, что давления не выдержат, а ведь это прямое вмешательство в наши внутренние дела. Первым начинает сдавать позиции Брежнев.
Подписал документы по Минморфлоту, МПС, Моссовету и ряду других министерств и ведомств. Предчувствую, что это предпоследние официальные бумаги, которые подписываются мною. На этом, очевидно, и заканчивается моя деятельность на этой работе. А сколько бы я еще смог принести пользы, сделать хороших дел!..
о
23 анреляо Рассматривал почту, документы, кое-что имеет- стя довольно любопытное и забавное с точки зрения идеологии. В Польше 38 миллионов человек населения, на это число жителей 13 тысяч костелов. В стране католическая церковь имеет очень большое влияние. Кардинал Вышинский поставил вопрос перед правительством о строительстве еще 1000 костелов. В Польше уже сейчас больше костелов, чем их было в буржуазной Польше. Ватикан всячески поддерживает и поощряет действия Вышинского.