— Я пойду? — извиняясь спросила агуане. — Надо детей ещё раз осмотреть. А потом раненым помочь.
— Да, конечно, — ответила альва.
_____________________
*bikkja — (норвежский) собака женского рода.
Глава 37
Веселина стояла в круге, отрешённо глядя на тело Матса. В душе было пусто и холодно. Как вспышка на краю сознания возникла мысль. Она росла, спорила со здравым смыслом, и набирала силу.
«Я ничего не теряю. А Матс тем более!» — убедив себя, девушка стерла сапогом черту на земле.
— Черту стираю, защиту разрушаю, — стена из рун пошла рябью и растворилась в воздухе.
Никто на это не обратил внимания. Жители Валье искали родных, переносили раненых в гард, разбирали кузню, сметали остатки Сумрачных, освобождая землю от пепла. Все были заняты делом.
Вне круга в воздухе витали запахи гари, крови и переживаний. С трудом подняв Матса на руки, Веселина пошла в сторону вальевского леса. Возле кузни к ней подбежал Роло. Его белые волосы спутались, на лице виднелись разводы от сажи. Он перехватил Матса, когда альва оступилась, наткнувшись взглядом на сожжённую ею ведьму. Но вместо обугленных останков Исгерд, она увидела Ханну. Карие глаза были устремлены в небо. Из груди торчал кол.
— Она оборотень. Я проткнул её грязное сердце, чтобы она не смогла вернуться из Хельхейма*. Ханна давно лишилась души. Ты сожгла не её тело, а гниль, что поселилась внутри неё.
Девушка посмотрела на дроу* с благодарностью.
— Знаешь, где находится мёртвая поляна? — спросила она.
Роло вздернул бровь, и утвердительно кивнул. Шли молча. Навстречу попадались женщины, старики и дети, которые нашли укрытие в доме Баребры. Они склоняли головы, проходя мимо Веселины. Даже маленькие алруны поклонились в знак уважения и скорби.
Когда зелигена выскочила навстречу из ниоткуда, Роло только хмыкнул.
— Что с мальчиком? — зелёные глаза Баребры смотрели с надеждой.
Отвечать у Веселины не было сил.
— Помоги раненым. Их переносят в Бражный зал, — попросил Роло.
Закрыв калитку, зелегина поспешила к главному гарду. На пути обернулась, проводив взглядом поникшую альву.
Незваных гостей лес встретил свежестью и лёгким ветерком. Зашептал листвой, с пути убрал ветки, освободил тропку от корней. Быстро вывел к мёртвой поляне, но не дал Роло ступить на обожжённую траву.
— Не пускает меня священная земля. Много горя и боли она впитала. И мой народ в этом участвовал, — дроу нерешительно топтался у края.
— Я воспользуюсь твоим мечом, — Веселина выхватила оружие из ножен и полоснула себя по левой ладони, поморщившись от боли. — Раз моя кровь тут так всем важна и нужна будем ею пользоваться.
Вогнав меч в землю ровно между живой и неживой землей, девушка наблюдала как кровь собирается в ладошке, сложенной лодочкой.
— Кровь моя, отдаю её я.
Куда кровь прольётся,
Туда жизнь вернётся!
Она вылила кровь на меч. Руническая вязь на нём вспыхнула синим, знаки пришли в движение, перемешались, меняя первоначальный порядок. Кровь потекла по лезвию, а когда коснулась земли вспыхнуло голубое пламя. Оно стремительно побежало по краю «жизни» и «смерти», обрисовывая поляну.
— Будем считать, что меня услышали.
Взяв бережно тело Матса из рук эльфа, она шагнула через пламя на мёртвую землю. До большого камня в центре поляны было шагов десять. Веселина наделась их пройти без труда. Но нога сразу провалилась по щиколотку, словно в зыбучий песок. Роло хотел помочь, но не мог пошевелиться.
Разжав кулак, альва пролила несколько капель крови на землю. Только в этот раз ничего не произошло. Вторая нога тоже оказалась в западне.
— Матушка Сыра-Земля! Из тебя мы родимся, — высвободив ногу из ботинка, у которого сгорели шнурки, она уверенно сделала ещё один шаг. Под голой ступней почувствовала твердь.
— Придет время в тебя возвратимся, — двинулась вперед, освобождая вторую ногу из обуви. Отдышалась. Пот скатился по виску, обжигая кожу.
— Ты нас кормишь, — с новым шагом почувствовала сопротивление. Воздух сгустился словно малиновый кисель. Не видела она как за спиной на следах её пробивалась молодая трава.
— Ты нас поишь, — ещё пролитая кровь и новый шаг.
— На себе носишь, — прорвалась сквозь кисель. Вздохнула.
— Ничего взамен не просишь, — шаг и ступню обожгли тысячи холодных игл. Холод пробирал до кости, замораживая всё внутри и сердце, и чувства. Зубы посинели и выдали дробь.
— Как родных детей любишь, — капля крови растопила землю, позволяя продвинуться ещё немного вперед.