Заметив тушу кабана, Фолкор поспешил на встречу. Острый запах псины выдал дарителя. Варг умудрялся обойти любые посты и старательно избегал встречи с ним. Оно и понятно. Бессмертные с трудом переносили общество друг друга. А то, что волк является жителем не этого мира, чувствовалось по запаху и по повадкам. Такое скопление не людей и появление юного колдуна на маленьком пятачке Швеции означало только одно — этому миру скоро придется доказывать, что он достоин жизни. Если брат уже и Тенебрис* вызвал, то времени остается совсем мало. Такие мысли всё чаше посещали ярла.
— Молодец! — рука ласково похлопала жеребца по шее. — Сегодня у тебя на завтрак селезенка. Заслужил!
Конь одобрительно захрапел. Легко закинув тушу на плечо, ярл понёс её к костру. Люди будут довольны.
Аромат жареного мяса разбудил лагерь. Мужчины просыпались зевая, тянулись к костру, где истекая соком, на вертеле из копья готовилась туша дикой свиньи.
— Стоит ли спрашивать откуда у нас кабанчик? — Йоран сонно щурился, протягивая к теплу пальцы. Воины давно не охотились. Животные уходили из этих мест. Дичь стала роскошью.
— Фолкор из лесу принес, — здоровяк, которого пару ночей назад Йоран выкинул из телеги, почесал пузо.
— Охотился или снова подарок?
— Я не спрашивал, — здоровяк икнул и затих.
Рядом на подстилку из палых листьев примостился осунувшийся за ночь Роло. Йоран сочувствующе похлопал парня по плечу. Сегодня будет погребальный костер. Предстояло отправить на небо сразу четверых братьев.
Ели молча, а насытившись, взялись за топоры, разошлись по лесу в поисках подходящих деревьев. Костер должен гореть жарко и дымно. Чем выше столб дыма, тем ближе к богам окажутся павшие в бою братья.
Веселина с Матсом сидели на краю леса, слушая как перекликаются топоры в чаще. Змея пригрелась у девушки за пазухой.
«Расскажи, что произошло?», — карие глаза наблюдали за полётом хищной птицы. Птица медленно плыла в синеве. Небо было чистое, почти без облаков.
— А что ты помнишь последнее? — мальчик забросил кусок мяса в рот и облизал жирные пальцы.
«Удар кулаком в лицо».
Вспоминать события той ночи Матсу не хотелось, но Веселина имела право знать. Рассказ шёл неспешно и сложно, а когда закончился, то они оба замолчали, погрузившись в свои мысли.
Ещё слышалась в чаще перекличка топоров. Сучья с поваленных деревьев обрубались, длинные стволы делились на бревна в полтора человеческих роста. Их обвязывали по краю веревкой и так тащили на открытое место, где укладывали башней.
«Кажется мне, кто-то едет», — Веселина наблюдала, как мужчины накидывали между бревнами еловые ветки. Они дадут больше дыма.
— Где? — рыжая голова завертелась по сторонам. — Много их? Надо ярлу сказать.
«Один. Быстро едет. Далеко ещё», — взгляд альвы остановился на невидимой точке.
— Я ничего не вижу и не чувствую. Откуда знаешь?
«Просто знаю, — она растягивала слова. — Странное ощущение. Непривычное.»
— И как у тебя получается? — мальчик заерзал на месте.
«В голове появляется мысль и уверенность, что так и есть.»
— Как во сне?
«Нет. Без картинок. Не знаю как тебе объяснить», — Веселина продолжала смотреть в одну точку, всё больше погружаясь в себя.
Птица всё также кружила в вышине, высматривая добычу.
— Эй, — Матс помахал рукой перед лицом девушки. Та даже не моргнула.
Заметив ярла верхом на Тиморе, мальчишка бросился наперерез.
— Там кто-то едет.
— В стороне какой? — Фолкор смотрел свысока на колдуна.
— Не знаю. Она сказала один едет. Быстро, но ещё далеко.
Ярл спрыгнул с коня, который сразу потрусил под дерево, где сидела Веселина. Хозяин шёл следом.
— В какой стороне? — Фолькор присел на корточки. Девушка не реагировала. Смотрела сквозь него вдаль.
— Слышишь меня? — ярл коснулся её руки.
Вздрогнув, Веселина заморгала непонимающе.
— Откуда нам гостей ждать?
— Из-за леса. Как раз к погребению успеет, — взгляд принял осмысленное выражение.
— Переведи, — бросил ярл мальчишке.
Мысленно альва повторила Матсу сказанное, поглаживая тянущегося к ней Тимора. В голове никак не укладывалось, что мысли её мальчик слышит и понимает, а слова, произнесенные вслух ему остаются неведомы.
— Пошли уже, — ярл потянул коня за повод. — Чем ты его одурманила, что он ручным стал?
«Откуда же мне знать», — усмешка тронула пухлые губы. — «Приглянулась может».