Давно женщины в его жизни не было. От взгляда карих глаз кровь по венам свой бег ускоряла, обдавая жаром. Вспомнил, как искра пробежала, когда коснулся её. Не было в ней страха, только покорность. Не смотрели так на него девицы, чаще стороной обходили. Лишь одна в деревне вдовица Мия всё в гости приглашала, да крутилась подле. Но не к душе была.
Остановился Грег, прислонившись к замшелому стволу, разглядывая девушку, что мелькала впереди. Недолго боролся с собой. Ринулся следом. Обернулась Веселина, услыхав хруст ветки. Да тут и настиг коршун пичужку малую. Забилась она в руках крепких, затрепыхалась, прижатая к дереву. Отстранилась было, но поддалась губам жадным, выгнулась телом упругим, застонала. Ответила со страстью на поцелуй, чем немало удивила и порадовала бессмертного. И забыл он про всё, захмелев от желания.
Отстранился резко, устыдясь порыва юношеского. Глянул на девчонку. Та стояла пунцовая, одежду поправляя, глаза пряча. Подобрал Грег платок, что слетел под ласками с головы ее, стряхнул листья, протянул. Взяла неуверенно, покраснев еще больше, и отвернулась, скрывая отсутствие волос. Когда обернулась, Грега уже не было, лишь запах его терпкий, да тело, саднящее от грубого натиска, напоминали о том, что случилось.
— Получила, что хотела, — прошептала да губу закусила припухшую, не давая слезам выступить. — И как дальше? Ушёл, оставил одну.
Возвращалась она в лагерь нехотя. Не знала как вести себя теперь, как смотреть воинам в глаза. Ведь они только братьев своих оплакали, а она уже под поцелуями млела о большем помышляя. Так, терзаясь, и вышла из лесу.
Но зря переживала, страшась осуждения. Никто на неё внимания не обращал, привычно занимаясь своими делами. Кто оружие чистил, кто спал, закинув руку за голову. Матс что-то рассказывал Йорану, убеждал, размахивая руками. Грега нигде не было видно.
Горько ей стало, противно за себя. Пошла в поле, к месту, где накануне воины бой держали. Покрытая коростой земля смердела. Вся трава на ней скукожилась. Ни мушки вблизи, ни ящерицы. Даже птица над гиблым местом не летела, огибала кругом.
Бродивший невдалеке Тимор, заметив Веселину, прискакал радостно. Потянулся мягкими губами к ласковым пальцам, раздувая ноздри. Заулыбался. От улыбки той жутковато стало. Хотелось руку отдернуть, но Веселина пересилила себя. Заметив страх человеческий, скрыл жеребец натуру, что рвалась наружу. За что в благодарность был почесан за ухом.
Грег появился рядом неслышно. Вздрогнула Веселина, прижалась к коню. Засмущалась, чувствуя облегчение.
— Боишься меня? — мужчина посмотрел изучающе. Разглядывал. Пытаясь запомнить каждую черточку на лице, каждую деталь.
— Нет, — замотала головой в ответ.
— А зря, — слова, что в лесу ласкали, сейчас казались жёсткими и колючими. — Понимаешь, что моя ты теперь?
Не смела поднять на него глаз Веселина. Тело предательски заныло от его голоса.
Наблюдавший издали, Фолкор усмехнулся. Понятно стало, отчего брат из чащи чудной вышел. Зацепила его девчонка лесная. Присмотрелся к обоим внимательно, заметил яркие искры меж ними.
— Может и хорошо, что так вышло. Женщина рядом, да ещё такая, точно не помешает, — сказал сам себе.
Сам же Грег боролся с желанием подойти и впиться во всё ещё припухшие губы. Показать всем, что она теперь ему принадлежит. Шагнул уже, да Тимор оскалился на него. Зубы острые обнажил. Зашипел, пустил дым через ноздри.
Со стороны лагеря раздался хохот Фолкора. Воины повскакивали оглядываясь в недоумении. Не заметив ничего необычного, кроме Льёта и альвы вдалеке, улеглись назад.
— С конем-то что сделала? Тоже околдовала?
— Никого я не околдовывала, — сказала зло. Неприятными его слова показались. Без колдовства она хотела Грегу нравиться. А он стоял хозяином, руки на груди сложил, смотрел свысока.
— Понимаешь язык мой? — перевала разговор на другую тему.
— Знаком с твоим говором, общался с русами. Храбрые воины. Насмерть бьются, врагам спуску не дают. Сами не нападают за зря, но свое никому не отдают. Терпеливы и сдержаны, но лучше не злить их.
Успокоился Тимор, но от Веселины не отходил, следя за каждым движением Грега.
— Зовут-то тебя как? — спросил, чтобы время растянуть рядом с ней.
— Веселина. Имя родители дали. Мама и бабушка Весей звали, — ответила, боясь на него глаза поднять.
— Сюда как попала? — не хотелось ему уходить. Ноги словно к земле приросли, не слушались.
— Не знаю. Наверно, умерла. А это мой маленький ад.
— Ад? — слово казалось Льёту знакомым, но вспомнить не смог.
— Туда души мертвых попадают, если при жизни грешили много.