Запах Грега дурманил. Она громко втянула воздух, смакуя.
— Ты меня нюхаешь? — голос не выдавал никаких эмоций.
— И что такого? Нельзя? — девушка нахохлилась воробушком, скрывая смущение.
— Можно. Нюхай, если нравится, — он усмехнулся и перешагнул поваленное трухлявое дерево.
Пройдя половину пути, Грег остановился. Усадил Веселину под дерево. Присел напротив.
— Снимай сапоги, — серые глаза смотрели пристально.
— Это не сапоги! — мысль о том, чтобы явить миру ноги, которые не знали свободы от ботинок уже несколько суток, ввергла в панику.
— Снимай, — зазвучали стальные нотки.
— Ну хорошо, хорошо, — девушка начала развязывать шнурки. — Но учти, лучше заткнуть нос. Если что, ты сам захотел, я тебя предупреждала.
Пальцы, нервно подрагивали, растягивая завязки. Согнула ногу в колене, схватила ботинок за пятку, потянула. Обувь сниматься не пожелала.
На помощь пришел Грег. Ботинок снялся вместе с носком. Пахнуло так, что глаза заслезились. Мужчина даже не поморщился, а Веселина от стыда закрыла глаза и была готова провалиться сквозь землю. Второй ботинок, с подвернувшейся ноги, Грег снимал аккуратно. Осмотрел внимательно ступню. Пощупал. Надавил.
— Прошло всё уже. Ничего страшного, — девушка старалась не встретиться с ним глазами. Посмотрела тоскливо на бледную опухшую ногу. На коже явственно проступал рисунок от носков и обуви.
Веселина боялась пошевелиться. Близость этого мужчины волновала.
— Посмотри на меня, — голос стал жёстким, облив ледяной водой, заставив подчиниться. — А теперь говори, кто ты и откуда!
— Человек я, девушка, — Веселина съежилась под его взглядом.
— Не обманывай! Ты не человек. Она назвала тебя линдра. Ты знаешь, что это значит? Откуда она тебя знает?
— Представления не имею, — голос прозвучал совсем тихо.
— Рассказывай, как ты здесь появилась! — пальцы ухватили за подбородок. — Говори!
— Что я должна сказать? — Веселина почти сорвалась на крик. — Что бежала себе на работу, а тут этот щенок. Он на дорогу, я за ним. А тут КАМАЗ. Еле увернулась. А из подворотни мужик. Потом боль в голове и боку, а за ними темнота. Очнулась уже в лесу! Родители Матса нашли меня и подобрали. Потом Сумрачные эти ваши напали. Гуди убили, а Келту в лес утащили. Тут я снова отключилась. Пришла в себя, а меня волк огромный облизывает. Решила, что сожрет. А он не сожрал! — Веселина всхлипнула от переполнявших чувств.
Грег не перебивал.
— Потом он нам зайцев принес. Мы поели, спать легли. Там зеркало на дороге было, в нем голова чёрта на блюде, — чем больше она говорила, тем сильнее дрожал голос. — А днём мы встретили бандитов на лошадях. Один меня изнасиловать хотел, но его змея укусила. У него пена изо рта и он умер. А потом мне кулаком в лицо.
Подняла взгляд, а он смотрит холодно. Ждёт.
— Очнулась, огонь горит. Я кричать. Потом Фолкор. Сумрачные все взорвались. Буф, буф, — девушка замахала руками, показывая взрыв. — А потом оказалось, что я лысая. А утром ты приехал, чуть не задушил.
Высказала и губы задрожали. Слезы жалости к себе покатились по щекам. Склонила голову, пряча эмоции. Смахнула одну слезинку с кончика носа, всхлипнула.
«Ну вот, сижу перед ним, сопли распустила. Сейчас нос покраснеет, глаза опухнут. Красавица. Да ещё и ноги воняют. Скунс обзавидуется. Ужас какой!», — закрыла лицо ладонями и разрыдалась в голос. Сорвала платок с головы, уткнулась.
Грег молчал, попыток успокоить не предпринимал. От этого становилось еще горше. Слёзы лились нескончаемым потоком, выплескивая пережитое. Следом пришло опустошение и апатия. Успокоилась, утёрла нос, глаза, положила влажную косынку на колени, развязала. Разгладила пальцами. Ухватила за уголок, сложила, затем снова развернула.
— Что такое КАМАЗ? — в голосе уже не было той холодности, но и особого доверия тоже.
— Машина такая. Большая телега из железа и без коней, — объяснение потребовало сосредоточиться, взять себя в руки.
Он молчал, а она боялась поднять глаза. Тишина угнетала. Птички конечно же пели, ветер шевелил листву. А Льёт не произносил ни слова. Она занервничала, не выдержала затянувшейся паузы.
— Я из 2016 года. Живу в России, город Омск. Это в Сибири. Живем мы в очень высоких каменных домах, — Веселина теребила косынку. — Охотятся у нас, в основном, ради удовольствия, а не для еды. Людей убивают только преступники, и душегубы. За что их сажают в тюрьму. Нам не нужно других лишать жизни. И оружие не носят, как здесь. Запрещено законом. И лошадей с дымом из ноздрей у нас нет. И кровь никто в сок не подмешивает. Сумрачных нет. И обуться я не смогу, ботинки на опухшие ноги не налезут.