Не понимая как себя вести дальше, Веселина сидела и вяло вытягивала ниточки из платка по кромке. Он сунул ей в руки ботинки и снова подхватил на руки. До лагеря молчали.
Узнав, кто эта пигалица на самом деле, Грег испытал откровенное разочарование. Нет, он был конечно же рад. Боги его услышали и прислали Тенебрис. Но он надеялся… Он ждал другую.
«Жизнесвет», — столько раз его губы шептали это имя. Дочь Мары жила в его сердце.
В человеческом обличии высокая, черноокая, с длинной косой в самую землю. Не шла, плыла. Она дарила жизнь и забирала. Ему подарила. Поцеловала и залечила смертельные раны.
Мужчина вздохнул, взглянул на пигалицу. Маленькая вся, тонкая. Почти прозрачная, что цветок яблони, там в Руси, где встретил Жизнесвет. И такая же нежная как лепестки. Только пахнет, точно викинг в походе. Она так и сидела у костра, куда он посадил на бревно. Со странными сапогами из 2016 года. Смотрела отчужденно. Глаза опухли от слез. Не Жизнесвет. Но такая манящая, до зубовного скрежета.
Веселина сидела, протянув озябшие ноги к огню. Двигаться не хотелось. Пересилила себя. Сбросила ботинки на землю. Достала из их зеленого нутра серые влажные носки, повесила сверху. Подтолкнула обувь ближе к теплу, чтоб просохли.
На неё никто внимания не обращал, воины сворачивали лагерь, Матс им помогал.
Взгляд остановился на косынке. Она снова потянула ниточку, оторвала, бросила в костёр. Ниточка быстра пожухла и исчезла в голодной пасти огня. Ветерок холодил макушку.
«Хочу волосы. Свои волосы. До плеч, с кудряшками».
Бабушка всё её детство пыталась уложить непослушные пряди и заколками, и лаком для волос, состригала иной раз совсем разнузданные завитки. Но всегда проигрывала. Волосы жили своей жизнью и завивались в ту сторону, в которую им хотелось. Им хотелось в разные. Затосковать бы в этот момент от воспоминаний, но в душе пусто.
«Волосы обратно хочу. А какие я хочу волосы?», — мысли ворочались нехотя, тяжело. — «Всё же до плеч. Длинные мыть неудобно. А цвета какого? Нет. Пусть будут до лопаток. Цвет. Теперь цвет. Хочу спелую сливу, или вороного крыла. Или лучше красные. Дикая вишня.»
Задумавшись, девушка не заметила собравшихся вокруг людей. Они смотрели в удивлении.
«А может ярко-красные? Как студентки в универе бегают. Красивый такой цвет. Не как кровь, но ярко», — взяла прядку с плеча в задумчивости, посмотрела на ярко-красные волосы. — «Нее. Это слишком ярко. Может все же черно-синие?»
Волосы в руке сменили цвет. Вокруг раздался шепот.
«Мрачно. Мне и так сейчас мрачно. Все же дикая вишня.»
Прядка приобрела вишневый оттенок с бордо.
«Уже лучше. Но я и тёмно-синий люблю. Может колорирование? Вороного крыла с прядками рябины?»
На волосах в руке появилась красная полоска. Вздох удивления вывел из оцепенения. Вокруг воины. Стоят. Смотрят. А Матс даже рот открыл. Увидел, что она на него глядит. Вытянул палец, указывая на её голову.
Веселина подняла руку, не понимая. Провела по макушке. Пальцы запутались в волосах. Особых эмоций это не вызвало. Ей было безразлично.
«О! У меня снова есть волосы. Прикольно. С завитушками, как хотела», — потянула прядь, глянула на цвет и длину. — «Все прям как заказывала. По лопатки. Почти чёрные и с красным. Может в этом мире не так уж и плохо?»
Посмотрела на людей и снова погрузилась в созерцание огня.
________________________________
*Мара — это богиня смерти и зимней стужи в славянской мифологии. Она стоит на страже Яви и Нави, встречая души умерших на калиновом мосту у реки смородины.
*Жизнесвет — у Мары нет такой дочери по мифологии. Это отступление автора.
Глава 19
— Арахниты появились, — Грег смотрел, как беркут парил в небе, в поисках добычи. — Одну в чаще встретили, напала на Веселину. Указала на деревню, за лесом. Там у них логово.
— Надо проверить, — Фолкор провел пучком травы по шее Тимора, счищая пыль. Тот довольно жмурился, подставляя круглый бок.
— Смертным лучше с ними не встречаться.
— Хочешь их здесь оставить? — ярл искоса посматривал на брата.
— Еще кое-что, — проигнорировал он вопрос. — Боги откликнулись на мой зов и прислали нам Тенебрис.
Фолкор бросил потрепанный пучок, обратив все внимание на Грега. Конь недовольно толкнул хозяина в плечо, требуя продолжения.
— И кто же это? Ты её уже видел?
— Ты её тоже видел, — в серых глазах сверкнул хищный огонек, когда беркут камнем упал вниз. Раздался писк. И птица, тяжело взмахнув крыльями, поднялась в небо, держа в острых когтях хомяка.