— Хочу туда, — проговорила Веселина, еле ворочая языком. — Там должно быть красиво и нет дождя. Хочу, чтобы мы оказались в Валье. Все мы. Я. Ты. Брат твой… и мой. Воины. Лошади тоже. Я так устала, я хочу лечь.
Последние слова потонули в дожде. Дорога совсем раскисла. Лошади поскальзывались, копыта разъезжались в грязи. Животные то и дело стряхивались, пытаясь избавиться от лишней влаги. Всадники кутались в плащи, и молили Богов разогнать тучи. Хотелось поскорее добраться до леса, и укрыться под деревьями. Мир давно пропал за стеной воды.
— Ливень. Два дня идет. Точно Тор рассердился на нас, — почти прокричал Йоран ехавшему рядом Роло.
— Он начался, когда альва вернулась. Боги сердятся на нас, за её кровь. Не уберегли, — ответил парень.
Воины снова замолчали. Роло сильнее надвинул капюшон на лицо. За тучами не заметили, как подобрался вечер.
— Лес, — облегченно выдохнул Йоран, завидев тёмные силуэты деревья.
Мужчины оживились. Ливень, умерив свой пыл, начал стихать. Лес проступил отчетливее.
— Мне чудится? — ярл напряженно всматривался вперед. Он поднял руку, и отряд остановился.
— Это же вальевский дуб, — прошептал Йоран, рассматривая гигантское ветвистое дерево.
— Проверить, все ли на месте? — скомандовал Грег.
Йоран, проскакал вдоль отряда, считая каждого. Люди шептались, узнавая дуб.
— Все! — ответил воин, вернувшись.
— Мы дома, — сказал Льёт и улыбнулся, прижал покрепче Тенебрис, которая наконец-то забылась крепким сном. — Мы дома.
Дождь закончился.
Весть о возвращении дружины разлетелся по деревне в миг. Люди бросали свои дела и спешили на главную площадь. Воины ещё только въезжали в ворота, а их уже встречала вся Валье.
— С возвращением, — высокая светловолосая дева шагнула навстречу Фолкору.
Она протянула руку и ухватила Тимора за гриву. Жеребец остановился, мотая приветственно головой. Всадник спрыгнул с коня, обнял женщину, сунул руку в полы её красного плаща, отороченного мехом, погладил круглый живот.
— Я скучал по тебе, моя Грай*. Мой рассвет, — прошептал ярл на ухо супруге. Румянец выступил на бледных щеках женщины.
Воины спешивались, торопились в объятия своих женщин и матерей. Дочки висли на шее отцов. Мальчишки хватали коней и вели в сторону гардов, разбросанных по берегам голубого залива.
Только Грег проехал мимо, устремившись к самому большому дому. Дорогу ему преградила черноволосая девушка. Длинная коса её, перевязанная яркой красной лентой, спускалась ниже пояса. Глаза горели зелёным огнем. Вдовица ухватила мужчину за сапог.
— Я ждала тебя, Грег Льёт, — проговорила она грудным завораживающим голосом, устремив взор на всадника. Тот промолчал.
— Даже слова приветливого не скажешь? — вдовица шла рядом. — А я ведь, все глаза проплакала за тобой.
— Как мёд речи твои Мия*. Обрати их к более достойному, — Грег направил твердой рукой Хоррора к задней части дома.
Мия шла следом.
— Когда? — Фолкор не торопился убрать руку с живота. Прижал ладонь крепче и получил в ответ толчок. Улыбнулся счастливо. Поцеловал нежно жену в голубую жилку, что пульсировала на виске.
— Недолго ждать осталось, — ответила Грай. — Пойдём.
— Погоди. Дела у меня ещё остались, — Фолкор нашёл глазами девушку, что стояла в стороне, смотрела грустно на радостные лица воинов и их счастливых жён. К ней он и направился.
— Прости меня, Баребра*. Не уберёг я мужа твоего, — Фолкор посмотрел в голубые глаза, наполненные слезами. — Пал он храбро. В бою. С дымом ушел в Вальхаллу с братьями. Не знать ему больше боли. Будет всегда сыт да пьян рядом с Одином.
Протянул Фолкор молодой вдове свёрток, в котором лежал оружие её мужа да пояс расшитый.
— Нет твоей вины в этом, ярл. Так судьба распорядилась. Жалею только, что не понесла от Йоханнеса*. Прервался род его милостивый, — вздохнула горько девушка. Опустила она голову, принимая вещи.
— Ты молода ещё. Красива, — тяжело давались слова Грегу. — Нового мужа найдешь. Вон, Йоран, посмотри на него. Он у нас воин бравый. Всё в холостяках ходит, после смерти невесты, да брата младшего. Приглядись. Из него хороший муж будет.
Кинула взгляд Баребра на Йорана. Воин разговаривал с Дегни*. Рядом стояла маленькая девочка, держалась за подол простого платья матери. Муж Дегни — Оддманд*, тоже не вернулся из похода.