— Любопытно, — Веселина почесала нос, подумала, взяла сапоги. — Куда она нас приведет?
Не успела ещё дверь полностью открыться, как к ней уже подскочил Тимор, держа в зубах крысу. Завидев тонкий хвост, торчащий из пасти, Веселина сперва отпрянула. Крыс она недолюбливала несмотря на их сообразительность. Они вызывали в ней брезгливость и опасение.
— Это мне? — девушка попыталась отгородиться от жеребца сапогами.
Тимор радостно закивал.
— Спасибо, я сытая. Будь любезен, скушай сам. Ты большой, тебе нужно много есть.
В ответ раздалось расстроенное фырканье. Обслюнявленная тушка упала на землю. Следом метнулась змея и вцепилась в заднюю лапу грызуна.
— Ну вот, видишь? Съедим мы твою крысу, не расстраивайся, — девушка похлопала жеребца по шее, погладила, прижалась ухом к широкой груди, слушая, как бьётся сердце.
Конь замер и довольно зажмурился. Веселина удивленно отстранилась. Она услышала два сердцебиения: одно — чёткой и размеренное, второе — приглушенное и частое. Девушка провела рукой по круглому боку.
— Отожрался зараза, — сказал, подходя, Фолкор. — Утра тебе тёплого, Веселина. Как спалось?
— Тссс! — девушка приложила палец к губам и прижалась ухом к боку коня.
Озадаченность на лице Веселины сменилось удивлением, а потом радостью.
— Чего ты его щупаешь? Он и так от рук отбился. Слушаться совсем перестал. Как тебя видит, так голову теряет. Ведёт себя странно. Точно дитёнок.
— Потому что это не он, а она.
Ярл посмотрел на девушку как на ненормальную.
— Уж не знаю, что это у тебя за животное, но это точно девочка. Причем беременная, — уверенно заявила Веселина. — Сам послушай. Сердце бьётся.
Мужчина нехотя все же прижался ухом к упругому боку. Ему нравилось, что наконец начал понимать речь альвы, но не нравилось, что она сейчас говорила. Его брови удивленно взметнулись вверх. Девушка и конь внимательно следили за ярлом. Тот отступил на шаг, глянул жеребцу меж задних ног. Затем снова приложился ухом к животу.
— Стучит? — спросила Веселина.
— Стучит.
— Я же говорила. Кто родится хоть знаешь? Жеребёнок или кто другой? — спросила Веся и про себя добавила: — «Прислушайся к голосу своего разума, слышишь? Он сейчас ответит, что жеребёнок.»
— Дракон, — в растерянности проговорил мужчина.
«Слышишь? Твой разум несёт новую чушь.»
— Офигеть, — вырвалось у Веселины. — Они же яйца откладывают. А это, судя по всему, живородящее. Хотя… что я вообще знаю о драконах? И где ты его такого достал?
— В Венгрии. Хоррор у охотников отбил, — ответил Фолькор, поглаживая животное. — Называется шаркань*. Он… Она маленькая совсем была. Размером с небольшую собаку. Чешуйки зеленые. Без крыльев совсем.
От воспоминаний суровое лицо ярла разгладилось.
— Она видела, как Хоррор превращается в лошадь, и повторяла за ним. Не с первого раза, но получился жеребёнок. Мы и думали, что он самец. Я ещё удивлялся, чего это они с Тимором так ластятся друг к другу. А они вон чего наделали.
— Так. Хоррор тоже дракон? — информация с трудом усваивалась.
Новый мифические персонажи этого мира казались нереальным, как тягучий сон. Словно чья-то злая шутка.
— Дракон он. Виверна*. Крылатый и огнедышащий.
«Ну, да. Ну, да. Чему я вообще удивляюсь?», — пронеслось в голове Веселины.
— Ну вот, нарожает твой Тимор тебе маленьких шарканей. Станешь отцом драконов, — улыбнулась девушка. — Как называть то теперь будешь? Тимора?
Ярл задумался и стал совсем похож на растерянного мальчишку.
— Имя привычное. Пусть будет Тимора. Тимора, — повторил привыкая мужчина.
Он похлопал дракона-лошадь по шее, почесал за ухом. Шаркань заурчала кошкой и потерлась головой о плечо хозяина.
— Девочка моя ненаглядная, — совсем растаял Фолькор. — Мамочка наша. Пойдем, моя хорошая, молочка тебе дам. Ты же его любишь. Хочешь, целое ведро налью?
Ярл повел лошадь в сарай, продолжая ласково приговаривать.
— Что это с ним? — спросил Грег, подойдя к Веселине.
Он долго наблюдал со стороны, как брат и пигалица беседует. В груди ворочалось незнакомое чувство, похожее на ревность.
— Узнал, что его жеребец беременный, — хихикнула Веселина.
— Ты надо мной смеёшься? — опешил Грег.
— Нет, — ответила девушка. — Фолкор сам не поверил. А теперь вон, повел Тимору молочком поить.
Льёт хмыкнул, рот на секунду скривился в усмешке, и суровое лицо снова стало серьезным. А потом мужчина неожиданно расхохотался. Раскатисто, да так заразительно, что и Веселина не удержалась.