— Извините, — проговорила она, совершенно не чувствуя ни стыда, ни смущения. — Кажется, я слегка пьяная.
Язык не особо слушался, но мысли оставались ясными. Осоловелый взгляд зацепился за сапоги Йоханнеса. От них снова тянулась нить, но уже более яркая.
— Я знаю зачем сапоги меня привели в твой дом, — заговорщицки зашептала Веселина на ухо вдове. — Теперь нитка тянется к Йорану. И она красная.
Только ей казалось, что она шептала, на самом деле её было отлично слышно всем присутствующим. Йоран снова покраснел, а вдова опустила голову, пряча улыбку. С души зелигены упал тяжелый камень. Она не останется одна.
____________________________________
*Бернт — отважный.
*Сигне — новость победы.
*Вёльва — ведьма.
*Зелигены — (немецкий фольклор) духи — покровители лесов.
Глава 28
На улицу Веселина выплывала. Рот стремился к ушам. Её не покидало ощущение воздушности. Ничего, что ноги слушаться не желали, а чувство равновесия подводило, ей всё равно было очень хорошо. По стеночке добралась до широкой лавочки у дома, где и растеклась, оперевшись на бревенчатую стену. Замлела, подставив лицо солнышку.
Царство Морфея уже готово было принять ее, когда рядом плюхнулся Матс.
— Ты чего такая довольная? У тебя рот от улыбки не порвётся? Хитрый Локи* придет, тебя в жёны заберет. Говорят, что любит он счастливых, — подтолкнул он локтем в бок.
— Шути, шутник, — зевая ответила девушка. — Нужна я больно Богу в жёны. Сам то чего улыбаешься?
— Меня Йоран на улицу прогнал, — зашептал Матс.
— И что?
— Мне кажется, что он влюбился, — сказал заговорщицки мальчишка и подмигнул.
— Ничего удивительного. Взрослые люди. Имеют право быть счастливыми. Я буду рада, если у них всё сложится.
— Конечно сложится. Ты же не просто так про нитку говорила. А что это за нитка такая? — Матс снова толкнул задремавшую Веселину.
— Я разве это всем сказала? — Веселина открыла один глаз и воззрилась на парнишку.
— Так все тебя слышали. И я, и Йоран. Он даже стал цветом как цветок мака в поле, — усмехнулся Матс. — Так что это за нитка?
Он поерзал на лавочке, устраиваясь поудобнее.
— Я ведь тоже их вижу — эти нитки. Они тянутся от людей в разные стороны, от животных, вещей, деревьев. Разных цветов. Одни — толстые, как канаты на драккарах*. Эти в небе висят. На рыбачью сеть похожие. А есть почти незаметные, тоненькие, как волосы на голове.
— Хотела бы я сказать, что точно знаю. Но я не знаю. Могу лишь предполагать и рассказать, что от других слышала. Это энергия или Сила. У всего живого и неживого есть энергия. Скажем, это энергия жизни. И вот эти нити всё связывают воедино, объединяют, притягивают и даже питают других, а то и забирают. От родителей к детям тянутся такие нити. Так мать чувствует ребенка, чтобы с ним не происходило. От мужа к жене тянутся нити и они понимают друг друга с полуслова. Чем толще нить, тем крепче связь.
— Мама часто говорила, что чувствует отца. Она знала, когда он голодный вернется, будь то ночь или день. Она грела еду и когда накрывала на стол, всегда в дом заходил отец. Это казалось мне волшебством. Ещё она знала, когда ему помощь нужна была. Он не успевал попросить, а она уже рядом была.
Голубые глаза Матса устремились на воды залива.
— Помню, отец в походе был. Шли мы с… мамой из лесу. За валежником ходили на растопку. Смеялись много. У неё такая красивая улыбка была и смех звонкий. А тут вдруг она остановилась, и на лице её тень пролегла. Схватилась за бок, застонала и повалилась на землю. Я так перепугался. Рядом ведь не было никого, а до деревни далеко. Но она быстро в себя пришла и сказала, что отца ранили. Глуп я был, не поверил сразу. А через неделю отец вернулся раненый. И рана у него была как раз в боку.
Грусть в голосе мальчика передалась Веселине. Девушка взяла Матса за руку, сжала холодные пальцы.
— Мама всегда оказывалась права. Она и про меня всё знала. Если я где коленку ободрал, ударился. Даже когда нашкодил знала. Я говорил ей, что она вёльва. А она только смеялась.
— Значит, любила она вас всем сердцем и душой.
— Я её больше не чувствую. Как и отца, — мальчик опустил глаза в землю. Затих.
— Не печалься. Родители отдают часть себя детям. Мама и папа всегда будут с тобой, пока ты про них помнишь.
— Я всегда буду помнить, — прошептал мальчик.
С залива прилетел ветерок, зашелестел в листьях раскидистого клёна, под которым стоял дом. Спрыгнул ветер на землю, погладил травинки, колыхнул цветы у плетня и снова убежал по своим делам.