В деревне было тихо. Веселившиеся всю ночь, жители не спешили приступать к своим утренним обязанностям. Лишь кое-где во дворах копошились сонные трэллы, вычищая двор и таская воду.
На развилке к дому Баребры девушки остановились. Над лесом расползалась розовая полоска восхода, разбавляя хмурые краски неба. От залива тянуло холодом.
— Что ты будешь делать, если Зиминиар обманет? — спросила зелигена, растирая плечи, чтобы немного согреться. — Если не уничтожит Сумрачных?
Надув недовольно губу и почесав затылок, Веселина ответила.
— Я над этим ещё не думала. Но, как это не прискорбно, скорее всего придётся его найти, расчленить и раскидать как было. А заодно и язык вырвать, чтобы больше не болтал лишнего и не врал.
— Знаешь, у меня никогда не было таких приключений. Благодарю тебя за это альва. И за то, что позволила тебе помочь. Я надолго запомню эту ночь, — зелигена обняла Весю и отступила, смутившись своего порыва, не привычная показывать чувства. — У меня с детства не было подруг. Тут меня люди так и не приняли. Женщины стороной обходят. Лишь дети забегают, да муж по-своему любил.
Она развернулась и поспешила в сторону дома, оставив альву в смешанных чувствах. Веселине всегда было сложно принимать чужие откровения, которые приводили её в замешательство. Вот и сейчас она пыталась справиться с накатившими слезами. У неё самой с детства не было подруг. Сверстницы её не понимали, ведь она не интересовалась мальчиками, модными шмотками и гулянками. Ей нравилось учиться и читать. Хоть сейчас Веселина Матвеевна и была в молодёжном тренде, но давалось ей это с трудом. Повышенное внимание ей претило, но сближало со студентами.
На её курс по фольклору изначально в вузе был недобор, но блог в соцсетях и «сарафанное радио» о необычном преподе, который совсем не скучно рассказывает мифы и легенды, смешивая их с историями из жизни, сделали своё дело. Уже через четыре месяца на лекциях была полная аудитория, а через полгода — появились и вольные слушатели*. Тогда декан кафедры «Литературы и культурологии» предложил вести факультатив сверх программы. За семь дней на него записались почти все её студенты. Даже новый ректор захотел лично послушать, чем же Веселина Матвеевна сумела так заинтересовать молодёжь…
С такими мыслями и улыбкой на губах девушка дошла до главного гарда. Ворота в зал пиров были закрыты. Обойдя дом сбоку, она потянула на себя дверь в комнату Грега. На неё пахнуло незнакомым букетом запахов из мёда, цветов и мусорного бака, отчего она невольно сделала шаг назад, сморщив нос. Странное сочетание ароматов настораживало. Вчера здесь пахло совершенно по-другому.
Утренний свет не мог прорваться сквозь полумрак. Веселина попыталась рассмотреть кровать. На ней явно кто-то лежал. И именно этот кто-то вонял как летний мусоропровод. Девушка медленно приблизилась и с опаской потянула за медвежью шкуру. Показались пепельные локоны. Сердце альвы болезненно сжалась. Ожидая, что бесстыжая блондинка не одна, она рывком сдернула покров и отшатнулась, зажав нос.
Обнаженная Исгерд раскинулась на кровати в позе царственной звезды. Белая кожа контрастировала с менее белой простыней, которую Веселина раньше не видела. Девица не являлась обладательницей округлых форм, но имела тонкие изгибы. Волосы её разметались по подушке, лицо казалось сказочно-кукольным, словно у эльфа из кино. Только не хватало длинных заостренных ушей. Исгерд пошевелилась, низвергнув изо рта новую порцию смрада из гниющих фруктов. Веселину замутило.
— Что ты здесь делаешь? — громко спросила она, толкнув Исгерд в плечо. Веся точно знала, для гостей в доме есть отдельная комната. И не одна. Матс рассказал во время пира.
— Сплю, а ты мне мешаешь, — не открывая глаз, огрызнулась девица. Выгнувшись всем телом, она потянулась, совершенно не стесняясь своей наготы. Зевнула, обдав новой порцией вони. Повернулась на другой бок, натянула на себя шкуру, которую успела выхватить из рук Веси.
Такой расклад совершенно не устраивал девушку. Она вымоталась и хотела спать, поэтому со всей силы дернула за меховое одеяло. То легко поддалось, увлекая за собой наглую девицу, которая умудрилась завернуться в него как в кокон. Больно ударившись, Исгерд взвыла.
— Ах ты, кошка драная. Да ты знаешь кто я такая? — перешла на фальцет гостья. — Я тебе этого так не оставлю и всей вашей деревеньке не поздоровится.
Милое личико скривилось в жуткой гримасе. Алебастровая кожа вздулась пузырями и потрескалась. Из проступивших язв потек гной, заполняя комнату тем самым тошнотворным сладким запахом. От омерзения Веселина отшатнулась.