– Ничего подобного! У него вообще кабинета нет, разве что на столик у кровати ноутбук поставить можно. Вот у жены его есть кабинет. Она там за столом домашние работы проверяет и пишет статьи для журналов.
Сказав это, Войцеховская тут же добавила, что и Зизико, и его жена, хоть и имеют гостиную, столовую, гардеробную, кладовку и кабинет, все же «очень простые» люди. Понятно было, что этим она хочет сказать «добрые», «вежливые», и Волгушев не стал вязаться к оксюморону «простых миллионеров из привилегированных семей». Войцеховская поливала у них цветы, выгуливала собаку, ей даже разрешалось пить их вино, так что она провела немало вечеров, любуясь проспектом в закатных лучах, немного пьяная, опять в слезах.
– На меня находит иногда, ничего страшного.
В какой-то момент выросший тот самый сын Зизико, из-за которого сорвался отъезд в Америку, из талантливого математика стал тихим помешанным, переехал обратно в свою комнату в родительской квартире, и после этого Войцеховскую уже не приглашали ни в гости, ни пожить.
– Мне не показалось, что вы хорошо знакомы.
– Потому что мы, считай, не знакомы. Я его видела в сумме раз пять. Никогда больше «здрасьте-здрасьте» не говорили.
– И как первый разговор?
– Нормально, неплохо. Взвешенно так говорит, сразу видно – весы.
– Весы? А, по гороскопу. Ты знаешь, кто он по гороскопу?
– Конечно, всегда это узнаю первым делом. Я, знаешь ли, не верю, что есть таланты, одаренность и всякая такая чушь, а вот знаки зодиака – это очень серьезно, – сказала она и засмеялась.
– А я кто, знаешь?
– Мне пока не настолько это интересно.
Волгушев от неожиданности тоже засмеялся:
– Это самое обидное, что я слышал в своей жизни!
– Спасибо за комплимент, я старалась!
Они болтали о том о сем, выпили еще, съели три вида бутербродов, обсудили всех появившихся за час посетителей и остались совершенно разговором довольны. Войцеховская разошлась и, описывая, как сильно она завидует девочкам-школьницам, с которыми сталкивается в примерочных, добавила несколько матерных слов, которых сама же страшно смутилась.
– Все в порядке, я уже слышал все эти слова раньше, – успокоил ее Волгушев и рассказал на ходу придуманную теорию о том, что, возможно, в любой Zara так много китаянок, что в этой сети по всему миру и одеваются только китайские студентки, а местные ходят кто в чем.
– Zara, по сути – униформа молодых китаянок среднего класса за границей. Вот именно поэтому все эти вещи и шьют в Китае, а не из-за дешевизны там производства. Это китайские вещи для китайцев, просто китаянкам нравится заграничное, поэтому нужно, чтобы бренд формально был европейский.
Они вышли на закате, с приятной усталостью, но совершенно без желания продолжать вечер вместе, поэтому только еще немного прошлись до троллейбусной остановки и расстались, не обменявшись никакими контактами.
На следующую встречу Зизико отчего-то явился совсем не такой болтливый, как будто чего-то стеснялся, и даже вместо устриц заказал просто чайник чая. Вместо прежних баек он стал пересказывать сухо и близко к тексту официальную историю его компании, изложенную на сайте, и только после того как Волгушев объяснил ему, что в таком виде это в книгу не пойдет, немного расслабился.
– Вы должны понимать, что я в прошлый раз не совсем серьезно рассказывал. Это немножко внутренние шутки такие как бы. Не для широкого читателя.
Волгушев заверил его, что конечный текст Зизико сможет проверить хоть в присутствии адвокатов, а сейчас стоит просто рассказывать то, что ему кажется интересным.
– Ну уж адвокатов…
Волгушев пообещал, что ни одно упоминание масонов и лож даже до черновика не дойдет, на что в первое мгновение Зизико смутился, но увидев, что Войцеховская улыбается из-за фотоаппарата, сам заулыбался.
– Надеюсь на вашу порядочность!
В баре после интервью Войцеховская прыгнула на прежнее место и выдохнула:
– Вот ему, видно, жена вломила за прошлый раз!
– Очень похоже на то. Не понимаю только, откуда она могла узнать? Я ни слова не расшифровал еще.
– Да я ей рассказала. Она мне вечером тогда позвонила и все расспросила.
Волгушев поднял брови. Войцеховская пожала плечами:
– Что? Удивлен? А зачем, по-твоему, она вообще меня на эту работу посоветовала.
– Ты, получается, от нее надсмотрщик?
– Вроде того. На кой черт, ты думаешь, столько фотографий в одном и том же ресторане делать. Ни в какую книгу столько, я думаю, не пойдет.
– С другой стороны, может, будет думать, что говорить. Видишь, уже хотя бы про масонов помалкивать стал.