– Что это вообще такое ты ему сказал?
Волгушев тоже пожал плечами:
– Захотелось пошутить.
– Ага! Ну ему почему-то не до шуток было!
Волгушев рассказал, что только после прошлого интервью загуглил историю знакомства Зизико с женой («ты знала, что он подкатил к ней, сказав, что интересуется «Кватроченто», хотя первый раз в жизни прочитал эти слова на книжке, которую увидел на полке у нее в доме?»). Войцеховская выслушала все это без особого энтузиазма, а затем со шкодливым выражением сказала:
– А я тебя гуглила.
– Ну и чего нашла?
– Кстати, сейчас скажу, козерог.
Она достала телефон и продекламировала:
– Что толку, глупый твиттер,
Что пользы нам грустить,
Она теперь в Париже,
В Берлине, может быть.
– Это не мой твиттер, не знаю, о чем ты. Я этот, телец.
Они встретились взглядами и оба засмеялись.
Интервью с переменной частотой шли всю осень. Если погода позволяла, после бара Волгушев и Войцеховская еще часок прогуливались вокруг.
Был ноябрь, в парке Горького промозглым ветреным днем на веранде женщина пела караоке, а под сценой ходил аниматор в костюме оранжевого кота. В промежутках между хлопками он поправлял свою наползающую на глаза голову. Звук разносился по туннелю под мостом и казался зажеванной пленкой старой кассеты из детства. Мимо прошла девица с походкой, будто она в рэп-клипе. Войцеховская проводила ее взглядом и подмигнула Волгушеву:
– Спорим, она сунет себе в глотку револьвер?
Тот поднял брови:
– Чего?
– Ладно, забей.
Они посидели на лавочке с видом на уродливый разноцветный фонтан и теперь шли высоким берегом реки, у подножья похожего на античный дворец Генштаба. Войцеховская сбавила ход.
– Не хочешь послушать, почему парень с таким-то хвостом не считает себя конфликтным человеком? – и кивнула на пару впереди: он в желтых башмаках, она в желтых колготках из-под широких штанин и с желтой сумкой через плечо.
– Думаешь, наше место в «Декантере» идут занимать?
– Эти? Такие только в «Тиден» место занимают. Слишком тщательно одеты. И все кричит: 2016.
Пара свернула во двор к дому со шпилем.
– 2016? Это цена?
Войцеховская тяжело вздохнула:
– Да, 2016 долларов за квадратный метр.
Они простояли у дома минут десять, и Войцеховская рассказала про свою приятельницу, которую ненавидела за то, что та живет в квартире с балконом, на котором была прямо лепнина из красных звезд и лавровых венков.
– Вот это богачка, – присвистнул Волгушев.
– Да никакая она не богачка, – угрюмо ответила Войцеховская. – Ты знаешь, что человек живет либо как сказали родители, либо им назло?
Оказалось, что эта приятельница – 30-летняя архитекторша без единого резюме в интернете, с ребенком и мужем, который играет на маракасах в этно-регги-группе.
– Муж, конечно, из Гомеля. Есть такой мужской тип, у них стертые безвольные лица. Лучшее, что про них можно сказать, что они мытые мямли. И я вот годами думаю, как такие вот женщины с наследством этот тип мужчин выбирают?
– И как же?
Войцеховская втянула холодный воздух через зубы, будто остужала работающий внутри нее на полную мощность мотор ненависти:
– Женщины выбирают мужчин либо похожих на отца, либо во всем отцу противоположных. Я за несколькими такими женщинами следила с фейковых аккаунтов, и у меня, знаешь ли, не сложилось впечатление, что у них есть какие-то сильные властные отцы.
– У тебя есть фейковые аккаунты? – удивился Волгушев.
– А у тебя нет? – еще сильнее удивилась Войцеховская. – Как ты вообще в интернете сидишь? Ни к кому не заходишь?
– Да мне как-то не приходило в голову, что это надо скрывать.
– М-да, ну это поведение младенца. Как можно показывать посторонним, что тебя на самом деле интересует?!
Волгушев не знал, что ответить, с таким вопросом он прежде в жизни не сталкивался:
– Ладно, ну так что же с теми женщинами с сильными отцами?
– Наоборот. Ты не слушаешь, что ли. У них должны быть сильные отцы, но в реальности те – м-е-е-е-е.
Войцеховская стряхнула с пальцев воображаемую грязь.
– Это синоним «слабые»?
– Да.
– Так, ну, значит, они выбрали мужей, похожих на отцов, нет?
– Ну должно быть так, только я тебе просто так, что ли, про квартиры говорю. Откуда у их отцов такие квартиры взялись, если бы они тоже всю жизнь в этно-группах играли?
– Не сходится?
– Да, тут что-то не совсем понятное.
– А дед может быть как бы вместо отца, если отец слабый?
– Ну да, про это и говорят «фигура отца».
– Ну так все эти блатные квартиры на проспекте получили от государства, скорее всего, как раз их деды, занимавшие при советской власти какие-то важные посты. Ну как дед жены Зизико.