Одноклассник пишет в твиттере: «кто со мной завтра гулять?» Это надо понимать в политическом смысле, «митинговать», но я сразу вспоминаю, как в детстве его физически невозможно было уговорить пройти хоть две остановки пешком, он всегда норовил подъехать. Его упрямство было прямо иррациональным: компания собралась играть в футбол и расстояние до поля проезжает в набитом взрослыми трамвае.
Староста живет в Колодищах и свой типовой бетонный коттедж с разрытым грязевым задним двором отремонтировала в стиле «игристый Прованс», а теперь постит фотографии, как веселая, счастливая идет под руку с мужем и в колонне людей почему-то непременно посередине дороги. У мужа немного растерянное, но серьезное выражение лица, он до трусов и носков одет только в подарочную брендированную одежду своего нанимателя.
Моя квартирная хозяйка так объясняла, почему сама с мужем, ребенком и отцом-пенсионером съезжает в дом за город: если захочется погулять по городу, она лучше на выходных в Вильнюс съездит. В инстаграме я вижу, что теперь на митинги они ходят всей семьей. Видно, все-таки до Вильнюса не так близко, как казалось.
Все это люди самые скромные и в политике не искушенные. Меня завораживает контраст между их вчерашними интересами и сегодняшними. Белорусская трагедия до лета 2020-го: банкомат выдал все деньги, но мелкими купюрами. «И куда мне, бляха, с этим идти?!» Белорусы могут запостить что угодно со словами «ну вот и все» и «началось». «Автобус до Ваупшасова будет ходить по новому маршруту. Ну вот и все. Началось».
Политическое становится личным. Объявление в паблике «Ищу тебя»: «Прекрасная незнакомка, с которой мы были в сцепке на Чеботарева, отзовись. Ты была в обтягивающей белой майке. Я – в розовой рубашке с коротким рукавом и в джинсовых шортах».
Закончилось лето тем, что в полтретьего у подъезда встал пьяный, включил с телефона песню Фредди Меркьюри и Монсеррат Кабалье и принялся ей подвывать тоскливым нутряным голосом кастрированного мартовского кота. Когда песня кончилась, он пару раз стукнул подобранной где-то палкой по скамейке и совсем из последних сил покричал с минуту: «Оля! Оля. Оля!» – после чего перешел на отрывистое мычание с редкими «что? что!» и постепенно растворился в моем сне.
По работе я переписываю новости. Одна другой глупее. Человек по фамилии Кузнечик перепрыгнул забор шведского посольства и попросил политического убежища. Человек по фамилии Кузьмич вышел в трусах против ОМОНа. Революция – фейерверк белорусских фамилий. «Задержаны фоторепортер «Брестской газеты» Роман Чмель и внештатник «Брестской газеты» Максим Хлебец». И не только фамилий. «Автор воровского романа «Хозяин фарта» возглавил комитет по расследованию пыток арестованных». Попался кинокритик. На суде он сказал, что на марши ходит, чтобы лучше разбираться в будущих документальных фильмах о маршах.
Друзья снимают на телефон, как набыченный третьекурсник со специальности, для которой высшее образование даже не нужно, ведет диспут с раскрасневшимся деканом в синем пиджаке. Декан говорит, что идея европейской науки основана на уважении к авторитету знания и на соблюдении университетской иерархии. Студент в свитерке и с рюкзаком срезает: «Мы не в первобытном обществе». Стайка девчушек (все в масках, жмутся друг к другу и сами себя подзуживают) в глубине кадра дает шума. Амфитеатр аудитории за кадром одобрительно гудит. Какой тяжелый символизм – академическая европейская наука повержена людьми, перепившими сладкой газировки.
Октябрь. Через дорогу от окна клен так красиво пожелтел теплым, чуть красноватым оттенком, что часть краски будто перелилась от щедрости на сырой поутру или после мелкого дождика асфальт: дорога теперь не черная, а мерцающе-мандариновая. В Минске все листья облетают за последнюю неделю октября. Во дворе листья лежат сразу кучами, будто сами себя собрали. По самой большой трусцой и кругом бегает мальчик и хрустит листьями. Он смотрит себе под ноги – так кажется, что он просто долго бежит по полю, укутанному листьями.
В один понедельник многие кафе и магазины не открылись в знак протеста против чего-то, чего я уже и не вспомню. Ко всем по списку пришла санинспекция и все, на что раньше закрывала глаза, поставила на вид. Все пошумели, собрали штрафы через фейсбук и к выходным открылись. А у нас на бульваре цветочный магазин закрылся – и с концами. «Не соответствует санитарным нормам». Из-за того ли тоже или просто совпало? Никак не узнаешь, фейсбука-то у них нет. Просто торговали рассадой, грунтом, цветами в горшках и слишком поверили интернету. «Американцы заплатят всем уволенным». Каждые выходные вокруг бульвара шумно ходят колонны протестующих – маленькие, чисто из местных.