Очередного защитника порождение мрака схватило за ноги, а после ударило о полусгоревший хворост костра, взметая снопы рыжих искр. Истерзанный труп полетел к своим, а тварь опять утробно загремела, и от жуткого звука этого остатки дружины дрогнули окончательно. Одни побросали щиты и побежали к оврагу, а другие, перепуганные до смерти, на четвереньках уползали к опушке, стремясь найти спасение в лесу.
Расправившись с людьми, чудище принялось топтать костры, и огней на той стороне скоро не стало. Зверь превратился из пылающего вихря щупалец в сгусток мрака, еще более грозный и пугающий. Не оставалось сомнений, что при его размерах, гигант запросто переползет через ущелье, и если они не поспешат, догнать их для него не составит большого труда.
Завидев это, старший коротко произнес:
— Уносим ноги.
Грозные, кровожадные псы все куда-то подевались, поэтому и без отмашки дружинника часть рабов прянула в стороны. Из невольников вновь они превратились в свободных, и каждый стал сам себе хозяин.
Один лишь Старкальд сообразил кинуться к оставленному на козлах мешку возницы и, пошарив внутри, извлек длинный нож.
Ночь была безлунна, и темнота на узкой просеке стояла хоть глаз выколи. Они то и дело натыкались друг на друга, оскальзывались в грязи, падали и беспрерывно бранились. Безудержный страх подгонял их.
Старкальд оглянулся, и впотьмах оступился на какой-то кочке. Ступню пронзила острая боль. Он охнул и схватился за ногу, пропуская вперед прочих червяков. Никто не задержался, чтобы помочь.
Но что это?
Ковыляя как можно быстрее, сорнец приметил какое-то движение в трех десятках шагов у опушки. Сперва он подумал, что кто-то из невольников решил схорониться среди деревьев, но скоро понял — это никакие не люди.
Порченые! Они тащили в чащу массивное тело возницы.
Здоровых чудищ часто сопровождали твари поменьше — падальщики, питающиеся за счет него. Они следуют за таким гигантом, будто стая за вожаком, и бояться в первую очередь стоит их.
Впереди послышались крики. Задыхаясь, отставший от основной группы Старкальд одолел новый подъем и увидал, как со стороны леса на растянувшуюся цепочку бегущих нахлынули черные тени.
Это конец. Им не уйти.
Густой, ползучий мрак поглотил беглецов, словно морская волна. Деваться им было некуда. Беззащитные, вооруженные кто палкой, кто камнем, невольники жались к двум стражам, имевшим при себе клинки. Звери не оставят им ни единого шанса.
На краткие мгновения разразилась битва, но не успел Старкальд опомниться, как визги и вопли впереди затихли. Лишь темные звериные фигуры мельтешили теперь у полоски тракта. Доносилось приглушенное шипение и омерзительное, вызывающее тошноту чавканье.
Старкальд похолодел. Ядди, Торн, другие рабы — все они сгинули. Помощи ждать неоткуда.
Сорнец затравленно оглядел лес справа и слева от себя, ожидая, что в любой момент нападут и на него самого. Донельзя уставший, оборванный, в отсыревшей робе, поверх которой была накинута старая меховая куртка, он изготовился к драке. Не за себя, а за Гирфи. Пусть лезвие его жалкого ножичка едва превышает ладонь, он выживет и вернется за ней.
Он хотел было укрыться за широкими стволами дубов, но перед ними рос густой орешник. Лезть через него нельзя — любой треск выдаст его. Назад тоже не пройти. Пришлось в полуприседе пробираться вдоль дороги прямо под носом у порченых, которые наслаждались пиром и за запахом крови не чуяли рядом еще одну жертву.
Вперед, не торопясь.
Прижимая лезвие ножа к запястью, Старкальд старался дышать тише и не дрожать, но мороз силой воли не одолеешь. На побоище он смотрел только боковым зрением, дабы не выдать себя блеском глаз. И даже так его едва не выворачивало от зрелища копошащихся, снующих туда-сюда тварей. Одни склонились над растерзанными телами, другие лакомились добычей в стороне.
Он уже почти преодолел злосчастное место, когда подвернувшаяся некстати ветка громко хрустнула под ногой.
Сердце его замерло.
Один порченый издал булькающий звук, привстал и будто бы уставился в сторону, где распластался в грязи Старкальд. В следующий миг поднялось еще несколько голов. Все они как по команде рванули к нему.
Попался-таки.
Он был опытным воином, но сражался больше в строю, со щитом и при свете дня, а без прикрытия спины и самый искусный сварт долго не выстоит. Короткий кинжал, скорее даже нож — не ровня длинному мечу, позволявшему держать врага на расстоянии. Да и кромешный мрак надежды не прибавлял.
Их было около дюжины.