Первый увидевший Старкальда уже одним прыжком перемахнул через своих и с грозным звериным рыком приближался, оценивал угрозу, исходившую от мерцающего в ночи клинка. Хищно скалясь и шипя, он дожидался, пока подступят остальные.
Они не заставили себя ждать. Тьма, глухая и клубящаяся, принимала облик обезображенных хворью людей. Порченые обходили с боков, норовя зайти за спину.
Пошел дождь.
Он резко двинулся навстречу первому и полоснул того по горлу. Бестия отпрянула было, но удара не избежала. Брызнула поганая кровь, а тварь, захлебываясь, припала к земле.
Еще двое с пронзительным визгом прыгнули почти в один момент. От первого броска он отскочил, а движение второго заметил слишком поздно, и времени хватило только, чтоб выставить кинжал перед собой. Тварь напоролась грудью на острие и жалобно взвыла, но исхитрилась достать его по-волчьи длинными когтями.
Плечо вспыхнуло болью. Сорнец зашипел и скривился.
Со всех сторон к нему потянулись тени. Порченые не дали и мгновения, чтоб опомниться. Пропустишь одну — умрешь.
Старкальд пятился и уходил вправо, дабы не дать себя окружить, но кинжал не давал большой форы. Одного врага он свалил подножкой, после чего вонзил клинок в шею. Еще двух подловил на том, что нарочно становился к ним боком, дожидался шиканья с которым ночные создания обыкновенно нападали, а после резко разворачивался в их сторону и выверенным ударом лишал подобия жизни.
Он рубил, кромсал, пырял, взметая брызги крови, что смешивались с водяной взвесью и слепили глаза — приходилось то и дело утирать лицо локтями.
Шестеро пали под его ударами, прежде чем он сбил дыхание, а новые твари все прибывали, будто сама тьма рождала их.
Вдруг неподалеку донесся чей-то голос:
— Эй! Сюда! Давай ближе ко мне!
Еще кто-то жив!
Краем глаза он заметил фигуру, в руках которой блеснула сталь. Он отвлек часть своры от Старкальда и тем самым дал небольшую передышку.
Выживший снова позвал, и сорнец узнал его.
— Ядди, я здесь, — крикнул Старкальд.
Он сам стал подвигаться в сторону собрата, но не усмотрел, как сбоку к нему подкрался один из порченых. Лишь когда совсем рядом раздалось его свистящее дыхание, он развернулся, но было уже поздно.
Бедро пронзила острая боль. Старкальд взвыл и едва не выронил кинжал. Со всей силы он врезал твари по морде рукоятью. Что-то хрустнуло, и хватка ослабла, но тут же на него налетел еще один здоровенный порченый и повалил в грязь.
Из груди разом вышибло весь воздух, а на спину запрыгнуло что-то тяжелое, как бык, и принялось с ревом бешено кромсать меховую куртку. Когти впивались все глубже, терзали плоть, а Старкальд ничего не мог сделать, ибо руки его придавило.
Все затопила боль. Он перестал что-либо слышать и видеть. Лишь безумная ярость и отчаяние дало силы чуть приподняться и свалить тварь набок. Правая рука освободилась, но кинжала в ней уже не было.
Острые зубы клацали в мизинце от горла.
Старкальд кое-как вывернулся, отпихнулся, стал молотить по порченому локтями, потом перекатился на живот и вскочил.
Верзила рядом силился встать. Сорнец подсек ему ноги, а когда тот потерял равновесие, двинул сапогом и вновь припечатал к земле. Нащупав камень, он взялся лупить им по голове твари, пока та не превратилась в кровавое месиво. Только потом сообразил, что рядом могут быть еще враги.
Старкальд поднялся, судорожно хватая ртом воздух.
Кровь, пот и дождевая вода заливали глаза. Голова кружилась, дыхание вырывалось со свистом, а бедро пульсировало огнем.
Тракт вокруг всюду покрывали тела. Несколько теней, пригнувшись к земле, удалялись прочь.
К нему ковылял Ядди. Сгорбленный, зажимающий плечо рукой, в которой стискивал подобранный меч.
— Ушли вроде. Сильно ранен? — прохрипел он.
— Бежать не смогу. Кровь идет. Надо остановить. Есть еще живые?
Ядди покачал головой.
— Торн? Здесь он?
— Помер.
Старкальд закашлялся. При каждом выдохе боль прошибала от поясницы до плеч. Спина и бедро горели, будто облитые кипящим маслом. Он сделал шаг, другой. Голова закружилась. Сорнец присел на землю, скинул с себя куртку, чувствуя, как холодеют пальцы.
— Погоди. Сейчас найдем что-нибудь.
Ядди склонился над чьим-то телом, оторвал широкую полосу ткани, потом еще одну, подошел к нему.
— Видок у тебя… ты и до могилы собственной не дойдешь, — покачал головой скотовод, обматывая выставленную Старкальдом ногу.
— Дойду. Нельзя тут оставаться. В город надо.
— Куда? Ум тебе отшибло что ли?