Рука вдруг странно посмотрел на него, лицо вожака растянулось в редкозубой улыбке. Заухмылялись и стоявшие рядом, а особенно тот лесовик, что привел их.
— Предлагаешь довериться тому, у кого на лбу написано, что он предатель?
Поднялся громовой хохот. Старкальд смешался, вспыхнул. Когда смывал грязь в речке, он пытался рассмотреть свежий шрам в отражении, но ничего не разобрал. Неужто, там что-то постыдное?
Рука схватил его за подбородок и прошипел с ненавистью:
— Вы, собаки столичные, не знаете цену своему слову.
Тут же подскочили псы, перенявшие злобу по тону хозяина. Они скалили зубы и истекали пеной в двух шагах от Старкальда — одно слово и вцепятся.
— Князек этот ваш обещал уберечь наши земли, а вместо того заперся в своем каменном мешке и шагу ступить из него не смел. Первый раз дождались за столько лет! Явился и сразу помер, вот так шутка! — дальше Рука продолжил спокойнее: — Дела мне нет до ваших усобиц. И служить роду Эффорд я не намерен, рубленой монеты не возьму от них. А за тебя, приблуду, я и так выручу серебра. Убрать их с глаз долой!
Старкальд попытался еще что-то сказать, стал вырываться, но удавку его потянули, и он захрипел.
Один из здоровяков, принявший роль палача, отвел Рчара подальше от дома, словно послушную овцу, извлек из-за кушака топорик, подкинул над головой, желая, видно, выказать удаль, но обратно его уже не поймал. Рубило вдруг выскочило из топорища и отлетело в сторону, оставив воина таращиться на упавшую подле него деревяшку.
Лесовики снова загоготали.
— Не смеши гостей, Шольм. Поди к Хулаю, он вобьет тебе клин в древко, коли ты сам не сообразил, — с издевкой пробормотал Рука.
Осрамившийся воин от стыда не знал куда деться. Он глупо озирался и сыпал бранью, выискивая клинок в серебреной от снега траве. Собрат, вздумавший ему подсобить, схватил южанина за волосы, взялся за рукоять, дернул раз-другой и в недоумении опустил взгляд к поясу. Как увалень не напрягался, высвободить оружие не получалось.
Веселье враз стихло. Даже псы заскулили и попятились к дому, подобрав хвосты.
— Этого, верно, духи берегут! — выпалил их сопровождающий и недоуменно воззрился на Рчара. — Нельзя его убивать, худо будет. Скажи, Рука?
Главарь на несколько мгновений растерялся от такого чуда, но потом вернул лицу привычное надменное выражение.
— Правду говоришь, — протянул он. — Мане такой гребец не нужен. Так и быть, пусть тоже посидит на цепи пару дней, пока я не решу, что с ним делать.
Рука скрылся в доме, и только тогда у детины получилось выдернуть палаш из ножен.
— Колдовство, не иначе! — проворчал он и глянул на южанина с суеверным страхом, не зная, каких еще фокусов от него ожидать.
Даже когда их волокли к обмазанной глиной плетневой клети рядом с конюшнями, со Рчаром обходились бережно. Пленников посадили на короткую толстую цепь, будто собак, и оставили на грязном сене. О побеге нечего было и мечтать.
К сараю тотчас сбежались мальчишки и стали их задирать, но скоро и они потеряли интерес.
Привалившись к стене, Рчар молчал, словно чуя, что в таком состоянии Старкальда лучше не донимать. Сорнец закипал от бессильной злобы. Вот и пошли прахом все его чаяния. Одна мимолетная глупость породила другую, безобидное развлечение переросло в зависимость с чудовищными последствиями. Он рискнул, поставил все, что имел, и продулся в пух и прах. Теперь даже жизнь Гирфи не зависела от него.
А что будет с севером? Харси мертв, Аммия мала, и править не может. Старкальд слабо разбирался в делах наследования, но по всему выходило, что законным регентом при ней должен стать Раткар. Оттого наверняка он и затеял весь этот разбойничий фортель. Интересно, как он обставит его? Ведь следы такой битвы не утаишь, а раны укажут и дурню, что людей сразила острая сталь, а не клыки и когти чудовищ. А что если кому-нибудь из передового отряда или обозников удалось укрыться, сбежать? Тогда истинная причина гибели регента откроется еще раньше, вспыхнут бунты, начнется усобица. Но Раткар хитер, он наверняка все предусмотрел и перекрыл пути отхода. Быть может, знал он и о дворе лесовиков неподалеку, догадывался о том, что они пойдут обшаривать мертвецов и заранее подкинул им слух о готовящемся бое. Множество следов у Могил еще пуще запутает и осложнит дело. Не учел наместник из Загривка лишь того, что головорезам захочется измыслить мучительной смерти горе-предателю, а рядом вдруг окажется человек, который его вызволит.