В первую очередь им с княжной следует завоевать преданность как можно большего числа боевых слуг: дружинников, частной охраны, вольных наемников и седовласых ветеранов давно отгремевших битв. Проблема в том, что все они понимают только язык силы и пойдут за опытным и прославленным в боях мужем, но не за Жердинкой. Астли, вот кто ее спасет. О подвигах этого героя наслышен весь север, его боятся и слушаются, в него верят. Феор постарается собрать ему войско, но сердца людей легко ведутся на любую перемену ветра: сегодня кланяются одному, если платит монету, завтра клянутся в верности другому, если тот предложит две. Нужно серебро и много. Несмотря на бранчливый нрав, Кайни щедр и не поскупится ради блага Дома и Аммии, но даже на его тугую мошну не разгуляешься. А на других надежды вовсе не было.
Придется, видимо, идти на поклон и к терему Крассура, коего Феор терпеть не мог. Но ничего не поделаешь — ему подвластен немалый отряд, и его поддержка стала бы большим подспорьем в борьбе с Раткаром.
Феор долго раздумывал над этим уже дома, сидя у маленького окна и всматриваясь в туманную даль наступающего утра. На мутноватом стекле плясало отражение огонька от плошки с маслом, порождая расплывчатые образы то погибшего Харси, то окровавленного с ног до головы Данни, то объятого черной печалью лика Аммии. Сон никак не шел. Говорят, чем старше становишься, тем меньше тело требует сна. Если это правда, то по ощущениям выходило, будто ему давно миновало две сотни лет.
Смирившись с тем, что очередную ночь придется провести в бодрствовании, Феор взялся водить пальцем по потрепанному переводному экземпляру Златых Истин — священной книги степняков, кочующих по бескрайним лугам от развалин Ховеншора до самого западного края мира, где вздымались в небо хребты Бронзовых гор. Припомнив разговор с княжной, теперь и он с трудом мог себе представить, что где-то там живут люди, что они любят и страдают, ссорятся и мирятся, радуются и скорбят.
Книга повествовала о деяниях такой глубокой старины, что не верилось даже в малую часть ее правдивости. Вполне возможно, все эти мифы и легенды были рождены остроумными словоплетами, а позже мистифицированы под видом священного текста.
Однако набожные бедуины-западники твердили, что написал ее сам пророк Нехатра, считавшийся истинным святым у этих разрозненных диких племен, диалекты коих были столь многочисленны, что порой даже соседние деревушки не понимали друг друга.
И все же под внешней неупорядоченностью Златые Истины хранили захватывающую историю о путешествиях Нехатры, о древних правителях, чьи имена оказались забыты в веках, о таинственных, скрытым туманом землях за Океаном Первородной слезы и о странных созданиях, вроде девятирукой девы Атарту или наполовину умершем царе краснолицего народа хаснеев.
Раз за разом Феор пробегал глазами одни и те же строки, но за пережитым кошмаром не понимал не слова.
Глава 8 - Рабская доля
День их продержали в том сарае, потом перевели в крепкий зимний поруб, примыкающий к свиному хлеву, дабы вконец не замерзли — за мертвого невольника много серебра не дадут. Кормили через окошко какой-то жидкой похлебкой с кусочком моркови или репы. Сколько бы Старкальд ни кричал, требуя, прося и умоляя позвать Руку, тот не являлся, а с мычащим смотрителем говорить было без толку. Убедившись, что пленники проглотили нехитрую снедь, он довольно кивал и уходил, захватив ведро с нечистотами.
Поруб отворялся сверху — не убежишь. Впрочем, даже если бы они каким-то чудом выбрались и обвели вокруг пальца немногочисленную стражу, едва ли на своих двоих удалось бы уйти далеко по незнакомому заснеженному лесу. Старкальд от нетерпения и гнева лез на стену, рвал на себе волосы, скрежетал зубами и рычал, как медведь.
Сны приносили кошмарные видения, где вновь и вновь он переживал позор и ужас бойни у Хаонитовых могил. Едва он опускал веки и засыпал, как перед глазами тут же восставали окровавленные лики ратников. Вновь и вновь он содрогался от звона мечей и воплей застигнутых врасплох, жмущихся к порогу, погибающих один за другим защитников Вшивой Бороды.
Особенно часто он видел самого Харси. Этот страшный последний взгляд его. Недоуменный, сомневающийся, осуждающий. Он будет преследовать Старкальда до края могилы.