Просить младую девушку в жены следовало у ближайшего старшего родича по мужской линии, но в случае с ней этим родичем был Раткар, и даже такой дурень, как Натан, понимал, что по своей воле он княжество не отдаст. Потому первородец искал счастье у самой Аммии, надеясь завоевать ее сердце прежде, чем новый регент вступит в права.
— Хотела бы я на большом кнорре поплыть куда-нибудь к южным морям, — размечталась княжна, — отец рассказывал, что там всегда тепло и птицы поют даже зимой, а кое-где вода такая прозрачная, что с середины реки видно, как раки ползают по дну.
— Теперь уж далеко не поплывешь. Раньше потопить тебя пыталось только море, а ныне и чудовища. На днях…
— И у некоторых чудовищ человеческое обличье, — перебила его Аммия.
— Что правда, то правда! Темные времена наступили! Темные времена!
— Защитишь ли ты меня, когда придет нужда, Натан? — решила она спросить напрямую.
Мореход поиграл желваками.
— Будь уверена, я и мои люди отдадут жизнь за тебя.
— Приятно слышать, но надеюсь, до такого не дойдет. Теперь мне не так боязно, — пролепетала девушка, постаравшись изобразить на лице милую, глупенькую улыбку.
Натан спрятал цепочку в кулак, расправил плечи и надулся от важности, гордый осознанием того, какую рыбу ему удалось поймать.
Аммия хмыкнула про себя. Тонкости женского искусства повелевать мужчинами ей никто не объяснял, и получалось у нее пока плохо, но и этого вышло довольно, чтобы покорить первого союзника.
***
К полудню, пользуясь отсутствием Раткара, явился Феор. Вид у него был неважный: круги под глазами говорили о бессонных ночах. Аммии только сейчас пришло на ум, что и он далеко уже не молод. Кто придет ему на смену? Об этом лучше не задумываться. Голова ее и так пухла от тревог и волнений.
— Как вы, княжна? — спросил он, усевшись к небольшому столику и утерев вспотевшее лицо платком.
Аммия на носочках подошла к двери, удостоверилась, что их никто не подслушивает, и похвалилась Феору утренними успехами. Тот крякнул и рассмеялся в усы.
— Хорошая работа, верные люди нам не помешают. То-то Раткар увидится, что его, главного хитреца и интригана, одолеют его же собственными приемами.
— Ох, ничего мне не говори про этого душегуба. Как там жена Данни?
— Вчера был у нее, принес соболезнования от вашего имени. Бедняжка выплакала все глаза.
— До сих пор не верю, что он мог совершить такое. И ничего не сказал. Мы ведь разговаривали за день до всего этого.
— Астли все знал. Но…
Феор вздохнул.
— Почему? — тихо спросила Аммия.
— Есть вещи, которые не запретишь. Открой он нам замысел Данни, мы убрали бы рыжего подальше или отправили куда-нибудь с поручением, но это лишь отсрочило бы неизбежное. Месть затмила ему разум. Даже скованный по рукам и ногам Данни нашел бы способ ее свершить. Астли понял беднягу и дал ему шанс.
Аммия потерла ладонями глаза, словно пытаясь избавиться от жуткого сна.
— Отец умеет чувствовать такие вещи, а я не могу.
Минуло уже три года, а она все поминает его живым. Разве есть хоть один шанс на тысячу, что он вернется?
— Прошлого не воротишь, княжна.
— Твоя правда, надо радеть о будущем. Ты был у Вольных кланов?
— Был, но на них надежды нет, — покачал головой Феор.
— Неужто так плохо? Мы же их приютили, дали кров и землю, — нахмурилась Аммия.
Беженцев в Искорке становилось с каждым годом все больше, постепенно они набирали вес в обществе. Самые предприимчивые шли в торговлю, создавали свои младшие дружины и братства, стремились влезть во властные круги.
— Былые обиды не так просто забыть. Твой отец и Харси наложили на вольных людей множество запретов, долгое время не считались с ними. У лидеров кланов на уме, что Раткар исправит их положение.
— Чем же плоха я? Чего они хотят?
— Им нужен мужчина. Южане не привыкли повиноваться женщинам. На их родине люди — это зрелые мужи, а все прочие — только обслуга. Хоть я и сам из их племени, меня не стали слушать.
— Значит, в стане Раткара прибыло.
Феор мрачно закивал.
— Правда, мне удалось склонить на нашу сторону Крассура.
— Как? Вы ведь постоянно ругаетесь. Чем же ты его завлек?
— Пришлось на время сдружиться. Помните ли вы Ханешу, вашу дальнюю тетушку по матери из Ледяных Туч?
— Один раз только ее видела в детстве. Темноволосая, высокая, никогда не улыбается.