Дверь в комнату отца охраняли двое свартов, и, проходя мимо, она уловила голоса — Раткар беседовал с Феором. Поскорее шмыгнув к себе, Аммия заперлась и, затаив дыхание, прильнула к стене, чтобы яснее слышать разговор.
— Мне потребуется кто-то из местных в совете, по крайней мере, на первое время.
— Я готов ост…
— Я не спрашиваю, а говорю, — грубо оборвал Раткар. — Ты будешь в совете. Астли и еще несколько дураков его покинут.
— Как же это? — изумился Феор.
— Их места займут мои люди. Дело обороны поставлено в Доме из рук вон плохо. Не согласен? Загибай пальцы. Какие-то подземные змеи объявились в Шелковице. Из Крапивника снова повылезли вестники, и на них никакой управы. Среди бела дня в трех верстах от городских стен едва не случилось побоище из-за того, что дозорные совсем обленились и разнежились. Личная охрана князя не способна его защитить. Мятежников не нашли. Один дерзкий низовец настолько наглеет, что бросает вызов первородцу. А кто же все это устроил? Кто? Молчишь? Так я тебе скажу. Устроил это с верными людьми ваш воевода, защитник дома. Это он подготовил заговор против собственного регента. Неудивительно, что, будучи Преследователем, он не отыскал никаких следов!
Аммия похолодела, не веря своим ушам.
— Астли? Что случилось с ним? Где он? — послышался изумленный голос Феора.
— Он там, где и положено. Ждет домстолля.
— Что произошло? Он не мог…
— Не утомляй меня лишними вопросами, если не хочешь посидеть в соседнем порубе. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Я не спрашиваю — ты не открываешь рот.
Феор промолчал, но даже через стену Аммия чувствовала, как внутри него закипает гнев.
Значит, Астли кинули в темницу. Выходило, что самые худшие предположения сбываются, и без травли и гонений дело не обойдется. Она не допускала мысли о том, будто воевода хоть как-то причастен к гибели Харси. Раткар просто решил показательно от него избавиться и посмотреть, много ли найдется заступников.
Феор не зря увез семью в Башни, ему самому грозит опасность. А если схватят и его, то Аммия останется без всякой защиты. Сердце ее затрепетало, но она постаралась взять себя в руки и успокоиться — не девочка уже.
К удивлению княжны, в дальнейшем в беседе Раткар не выказывал спеси. Долго и обстоятельно он расспрашивал Феора о ситуации в столице и на окраинах, касаясь самых разных тем, от городского устройства, запасов продовольствия и дров, торговых договоров с Башнями и Сорном до жалоб, прошений жителей и количества свартов в дружине. В конце разговора советник осмелился поднять тему Белого поветрия и новых знаний о том, как можно ему противостоять, которые принес им монах из Ордена Божьего Ока. Раткар выслушал его, но не впечатлился.
— Никогда не доверял этим всезнающим гордецам, хотя в чем-то он, пожалуй, может быть прав. Вот только заставить воина мыть руки чаще одного раза в день не способна ни жена, ни князь, ни даже сама Хатран.
— Я Тимпаю сказал то же самое, но, видно, придется эти нравы переменить. Хворь появляется на севере все чаще. На днях в Выклике появился свежий порченый. Увещевания безвестного храмовника пропустят мимо ушей, но вас не посмеют ослушаться.
— Меня так боятся? — удивился Раткар.
Вероятно, Феор кивнул, потому что регент снова заговорил.
— Это хорошо. Правитель должен внушать уважение и страх, так чтобы у низовца моча по ляжкам бежала, едва он завидит моего коня. Пусть это будет твоим первым поручением. Подготовь мое слово, разошлем с наместниками. А когда этот монах вернется, проси его ко мне.
— Слушаюсь.
— Феор, — проговорил Раткар особенным вкрадчивым тоном, — и постарайся не натворить глупостей у меня под носом.
Скрипнула дверь, первый советник вышел.
Аммии жутко хотелось задержать его, чтобы расспросить о Астли, но тот и сам, похоже, изумился словам Раткара. Да и нельзя было дать понять, что она подслушивала их разговор.
Тени все гуще обступали ее.
***
Аммия заболела и целую неделю провела в горячке, а Раткар не велел пускать к ней никого, кроме прислуги.
Через Кенью она узнала о том, как круто он обошелся с Астли — схватил посреди бела дня, заковал в цепи и посадил в поруб, а после назначил день для домстолля. Подробностей бедная старушка, напуганная не меньшей ее самой, не знала. Рассказала только что дружинники пошли было вызволять старшего, но у самого поруба наткнулись на усиленную охрану из загривцев. Потолкались, побранились, но за железо браться не стали и разошлись, когда к страже подоспела подмога.