Она вальяжно села напротив меня, раскинув ноги и отломив рукой кусок пирога засунула его в рот.
- Даже не обнимешь сестру? – с набитым ртом сказала она, а меня передернуло от вида грязных рук, которыми она принимала пищу
- Зачем ты приехала? - я сложила руки на груди, мне было печально видеть ее в таком состоянии, но сильнее меня раздражало ее поведение.
- В смысле зачем? Это вообще-то мой дом – она закинула ногу на соседний стул
- Девочки, не ругайтесь, давайте посидим вместе – мама принялась доставать какие-то тарелки, чтобы поставить на стол
- Ты знала, что она приедет? – ледяным тоном я прервала ее действие
- Я…
- Да не знала она нихрена, ей вообще насрать, где ее собственная дочь – Мия перебила маму и засунула в рот очередной кусок пирога
- Я не с тобой разговариваю! – прикрикнула я – Мам? – я вопросительно взглянула на мать и увидела стоящие в ее глазах слезы, она быстро отвернулась и шмыгнув поднесла тарелку сестре
- Ма, слышь, а че она тут разоралась? Значит, как кредит платить, так ты одна платишь, а как решать, кто в этом доме быть должен, наша великолепная Элиссон тут командует – она сделала наигранный поклон, а я замерев посмотрела на маму
- Какой кредит? О чем она говорит?! – мама села рядом с сестрой и лишь помахала головой, прикрыв лицо руками
- А такой! Она кредит взяла, чтобы мне помочь с долгами раскидаться, а ты чё сделала?! Свалила в свой супер-район и сидишь там, на всём готовеньком со своими богатенькими дружками, спросила бы лучше, как у матери дела
- Вот же сука! – пелена гнева закрыла мне глаза и дальнейшие мои действия я уже делала в состоянии сильнейшего аффекта. Я схватила Мию за волосы и опрокинув стул потащила ее по полу к выходу.
- А Элли то у нас вся в батю, посмотри – истеричный смех вперемешку с криками заполнил помещение
- Элиссон, остановись! – кричала мама сквозь рыдания и подбежав ко мне, попыталась оттащить за плечи. Грудь моя ходила ходуном от учащённого сердцебиения и злости, которая разлилась раскалённым оловом по всему телу. Я разжала пальцы и не успела я до конца отпустить волосы, Мия схватила меня за ногу и я упала, а она, в мгновение ока, оказалась сверху, сидя на мне и принялась душить
- Ты думаешь, я вот такая, потому что слабачка, да?! – она орала, а я оттолкнула её худощавое тело в стену, и она ударилась головой, я сама не ожидала от себя такой силы, но дальше я встала и так же взяв ее за волосы вытащила за дверь
- Убирайся отсюда нахер! – я орала так, что должно быть все соседи уже выглянули в окно
- Да что ты?! Это не тебя блять он насиловал, а меня! Это ко мне приходил каждый ебаный вечер! – Мия кричала сквозь слезы, сидя на пороге, а в меня вонзилась тысяча ножей, которые прокалывали каждый дюйм моего тела и схватившись за живот я облокотилась на дверной проём, чтобы не упасть. – Ты думаешь, что с тобой он сделал самое страшное, да? Да ты хоть знаешь, что было со мной?! – она встала и трясла пальцем у моего носа, а я не могла сделать вдох. Время остановилось. Я стояла, широко распахнув глаза и грудь до боли сдавило чувство, что я еще могла что-то изменить. Мия ушла из дома, оставляя меня с тем, что я услышала, а смотрела ей в след и не могла поверить в её слова. Отец насиловал собственную дочь? Я обернулась на маму, которая горько рыдала, сидя на полу.
- Это…Это правда? – я взглянула на нее глазами, в которых стояли слёзы
Ей не нужно было отвечать, я и без этого знала ответ. Мир рушился у меня на глазах. За всё то время, которое я посвятила злости на Мию, я даже не знала настоящих причин её поведения. Когда она начала убегать из дома, по нескольку дней не брать трубки и возвращаться домой в неадекватном состоянии, я лишь злилась и винила ее за безответственное поведение, вместо того, чтобы отвести к психологу, узнать, что за боль скрывается за её броней бунтарства.
Я подошла к маме и спустилась на пол рядом, обняла ее и мы плакали вместе. Будто пытаясь через слёзы облегчить свою собственную боль за то, что случилось с Мией и за то, что мы вовремя не обратили на неё внимания. Мне стало понятно, почему мать неизбежно ведется на её манипуляции и отдаёт последнее. Глубокое чувство вины, словно тяжёлый булыжник лежит годами в её душе и не двигается с места.
***
Вечером зайдя в свою комнату, я наконец-то искупалась и легла в кровать, изнывая от усталости. Усталости не физической, а моральной. Перед сном, как обычно, я проверяла ноутбук на выполнение рабочих задач и обнаружила новое письмо в своём почтовом ящике.