- И вот я здесь. Снова здесь. Не смог уберечь тебя от себя, не смог сдержать себя. Я не знаю, почему меня как магнитом тянет именно к тебе. Именно к человеку, которому я так легко могу разбить такое нежное сердце. – он притягивает меня к себе и целует, целует так глубоко и страстно, будто передавая мне всю свою боль, все свои чувства. Пытаясь рассказать мне обо всем не словами, а телом. Я сдаюсь ему, подчиняюсь, отвечаю на поцелуй и не могу ничего сделать, нет, я не хочу ничего делать. Я уже его, вся его, без остатка.
Он отстраняется и в его глазах я вижу боль. Я больше не вижу демона, что приходит ко мне. Я вижу маленького мальчика, который не смог пережить все то, что с ним случилось. Но в отличии от моей сестры, он не стал глушить себя наркотиками или алкоголем. Он выбрал путь, в котором может выражать это с теми, кому это нравится. Он прислоняется лбом к моему и мы тяжело дышим друг другу в лицо.
- Я не показал тебе настоящего себя, детка. То, что я сделал с тобой - это детские игры по сравнению с тем, что я делаю с нижними. Но с тех пор, как ты появилась я не могу насладиться этим. Все, что приносило удовлетворение – исчезло. И без тебя оно не работает, ничего больше не работает. – говорит он и сердце готово разорваться от этих признаний.
- Роберт… Мне так жаль, мне так жаль. – говорю я, а потоки слез с новой силой льются из глаз. Он садится и притягивая меня ближе кладет мою голову к себе на грудь. Я не знаю, сколько мы так сидели, я плакала и плакала, без остановки и он дал мне эту возможность. Выплакать всю боль, все напряжение, что скопилось во мне за это время. Гладил по голове и молчал. Но нам и не были нужны слова. Представляя, что этот ребенок пережил еще больше, чем я, меня разрывало сочувствие и боль, боль за него и за себя. За всех детей, которым пришлось пережить подобное. Почему люди такие жестокие по отношению к собственным детям? Мой отец уже давно в могиле, а как живет мать Роберта? Вспоминает ли о мальчике, которого подвергла такой опасности? Просыпается ли в ней материнский инстинкт, думает ли она хоть иногда о нем? Я рыдала и освобождала нас с ним, мы никогда не были ближе, чем в этот момент. Он открыл мне ту самую дверь, которую прятал ото всех. Снял броню и остался обнажённым не телом, а своей душой.
Успокоившись, я все же решаюсь что-то сказать и поднимаю голову, чтобы увидеть его лицо. Спокойный, красивый, сосредоточенный. Только свет камина падает на его лицо и глаза выглядят чернее ночи.
- Ты сказал, что не делал со мной то, что делаешь обычно, так? – говорю я и не отвожу взгляда
- Да – отвечает он, вытирая пальцем мою влажную от слез щеку
- Покажи мне. – прошу я и сама же сомневаюсь в своем решении, ведь возможно, после этого я потеряю его. Потеряю навсегда.
- Ты еще не готова. – твердо отвечает он и отводит взгляд
- Я готова, Роберт. Я хочу, чтобы ты показал мне. – настаиваю на своем решении и говорю уже более уверено
Он улыбается, отодвигает меня, встает на ноги и протягивает мне руку
– Пора спать, мы обсудим это позже. – говорит Роберт и я встаю, соглашаясь с тем, что сейчас я переполнена разными эмоциями и должна отдохнуть.
– Ты останешься? – спрашиваю я в страхе, что сейчас он снова уйдет
– Теперь я уже никуда от тебя не денусь, Элиссон Рэйн. – он тянет меня за талию и оставляет едва заметный поцелуй на моем лбу.