Резкий удар по моему лицу пробуждает меня ото сна. Голова кружится, жмурюсь, пытаясь рассмотреть, где я нахожусь и что происходит. Что...что это? Пытаюсь пошевелить руками, но не получается. Сквозь смазанные картинки вокруг вижу свои ноги, привязанные к стулу, а руки находятся где-то за спиной. Поднимаю глаза, Алан…
- Проснулась, сучка – он сидит на корточках напротив меня, а я до сих пор не могу понять, сон это или реальность. В голове всплывают обрывки воспоминаний, но головная боль не дает мне ясно мыслить.
- Что… Что происходит? – еле слыша свой голос пытаюсь тщетно вырвать свои руки и это отзывается болью в запястьях от натяжения
- Милая, милая Элиссон. – он хватает меня за лицо и сжимает его так сильно, будто сейчас проткнет пальцами мои щеки – Что же такого он в тебе рассмотрел? - он проводит по лицу рукой, от его действия меня перетряхивает. И отходит на несколько шагов, а я могу различить обстановку вокруг меня. Огромное, темное помещение, похожее на склад. С потолка капает вода и резкий запах сырости давно заполнил это место. Бутылки, шприцы и прочие атрибуты заброшенных зданий валяются вокруг, а прямо напротив меня на высоком штативе стоит видеокамера. С недоумением смотрю на нее и не понимаю, что он собрался делать.
- Что… что тебе нужно? – я выговариваю эти слова, язык заплетается, а мозг подает смутные сигналы тревоги
- Я сейчас расскажу тебе одну историю – безумная улыбка растягивает его лицо – Жил да был маленький мальчик, от которого по воли судьбы отказались родители. Мальчик этот приехал в интернат, место злобное и мерзкое, но выбора ему не оставили. - Алан говорит это с интонацией, как если бы рассказывал сказку ребенку – Годами мальчишка нарабатывал свой авторитет, спустя время его боялись и уважали, он научился выживать в этом мире. А знаешь, что случилось потом? – он подходит ко мне почти вплотную, я с трудом могу сфокусировать взгляд и связать в голове то, что он мне рассказывает. – Потом туда прибыл новенький мальчишка, он избил бедного ребенка, унизил у всех на глазах и свалил. А мальчику пришлось остаться и терпеть еще годы издевательств – он делает гримасу, изображающую грусть, каждое слово отзывается эхом в помещении, а к горлу подкатывает ком тошноты. – И ты уж не обессудь, дело то не в тебе. Есть одно необычайное совпадение в этой истории. Мальчиков звали Алан и Роберт, и они уже выросли. А у взрослых другие игрушки и так уж вышло, что его любимая игрушка - это ты. – Он говорит это с таким отвращением и ненавистью, что я инстинктивно зажмуриваю глаза в ожидании следующего удара. Алан наклоняется и шепчет рядом с моим ухом:
- Не-е-т, я не ударю тебя сейчас. Знаешь, что я действительно сделаю? Трахну тебя, прямо здесь. А знаешь для чего? – он показывает пальцем на камеру, которая находится позади – Чтобы показать это ему. Показать, что я не забыл, ничего не забыл. Хоть он и не помнит. – от его шепота меня окатывает волна отвращения и тошнота скручивает мой желудок. Ненависть заполняет все внутри меня, но я не уверена, что в силах связать хотя бы пару слов, набираю слюны и плюю прямо в его лицо