**
- Прошу вас пристегнуть ремень безопасности, мисс Рэйн. Мы взлетаем – сообщает мне бортпроводница с идеально уложенными волосами. Я смотрю на Роберта, говорящего по телефону и не могу оторвать глаз. Мускулистое тело, загорелая кожа, закатанные рукава рубашки обнажают его предплечья и выпирающие вены. Внизу живота происходит движение, черт! Как давно меня начали возбуждать чьи-то руки? Ему вообще ничего не нужно делать, чтобы мои трусики намокали. Секс в самолете? Почему бы и нет? Улыбаюсь и он смотрит прямо на меня с ухмылкой, понимая, о чем я думаю.
Он завершает разговор и переведя телефон в режим полета кладет его на столик между нами.
- Соскучилась по дому? – спрашивает он и подмигивает
- Да, мама звонила мне примерно миллион раз, и я… Я действительно скучаю по ней. По своей квартире и обычному распорядку дня. Но больше всего я хочу наконец-то испытать на себе твое наказание в полной мере – я улыбаюсь ему в своей попытке флиртовать, на что лицо Роберта становится абсолютно безжизненным. Тот намек тепла в глазах исчезает, и он равнодушно отворачивает взгляд к окну. Какого хрена?
- Роберт, я не шучу. Если ты хочешь, чтобы я стала частью твоей жизни – ты должен мне показать. – говорю я уже настойчиво. На самом деле, я этого не хочу, но мысль о том, что он будет делать все эти вещи с какой-то другой женщиной – не даёт мне дышать.
- Ты не понимаешь, о чем просишь меня, Элис. Я не чертов Грей из твоей тупой книжки, в реальности все выглядит не так. – Его грубость вонзается в мое сердце раскаленным кинжалом.
- Да что там такого?! Ты ведь хочешь этого. Я знаю, что хочешь. Так вот же я сама предлагаю тебе себя, свое тело, в чем твоя проблема? – я повышаю тон и самолет набрав достаточную скорость взлетает, как и уровень моего гнева
- Ты моя проблема – невнятно бормочет Роберт, но мне удается разобрать, что он сказал.
Спустя тысячу часов перелета, я измученная им или же пыткой, под названием «игнорирование», радуюсь при виде Нью-Йорка. Тысяча маленьких огней заполняют всю поверхность земли, он кажется таким огромным, даже с высоты. В сердце рождается тепло при мыслях о маме, о моих друзьях, с которыми мы редко общаемся по телефону, но они всегда ждут меня здесь. Скучала, сильно. Но навязчивая мысль о том, почему этот мужчина весь полет не проронил ни слова – раздражает меня так сильно, что вся любовь и счастье от вида дома – куда-то пропадают.
В аэропорту нас встречает тонированный мерседес и человек-костюм, так я их называю. Иногда думая о его подданных, я представляю, что спят они тоже в этих костюмах и стоя.
- Рад вас видеть, босс – с улыбкой произносит водитель и открывает заднюю дверь автомобиля, даже не замечая меня.
- Взаимно, Майкл. – отвечает Роберт и мне даже показалось, что он ему улыбнулся.
Покинув зону прилета, с трепетом в душе наблюдаю на проносящиеся мимо фонари, желтые машины такси, хмурых людей, которые торопятся куда-то. Ритм этого города завораживает и мне так его не хватало.
- Ты можешь завтра отдохнуть и разобрать вещи, послезавтра выходи на работу. – вдруг говорит Роберт, после долгого молчания, не отрываясь от экрана телефона. Внутри меня все переворачивается, он изменился ровно в момент, когда мы взлетели и теперь мы что, снова босс-подчиненная?
- Это было бы здорово, у меня как раз запланировано несколько встреч. – равнодушно отвечаю я, в надежде задеть его своими планами, но увы. Ни-че-го. Он не отрываясь печатает кому-то ответ, и я пытаюсь рассмотреть его лицо, освещенное экраном - на нем тоже чистый лист, даже бровь не дрогнула. Сука. Ком тревоги сжимает мою грудную клетку и там образуется воронка из пустоты, неужели, все так и останется?
Подъехав к моему дому, Роберт, останавливая Карла выходит из машины и открывает мне дверь, отдав мне чемодан мы идем к подъезду, так и не говоря ни слова. Остановившись у двери, я поворачиваюсь к нему в ожидании хоть чего-то. Его черные глаза прознают меня насквозь, а губы поджаты в прямую линию, как будто он думает, как поступить.
- Ну… пока – неловко прощаюсь я, в надежде ускользнуть, пока слезы не полились из глаз, он хватает меня за руку и притягивает к себе так близко, что запах одеколона и чего-то, принадлежащего только лишь ему, ударяет в мой нос, а губы оказываются в дюйме от моих.