- Я ударю 10 раз. Повтори стоп-слово. – грубо сказал он
- Джордж.
- Умница – отозвался он и впервые за все это время меня действительно накрыл страх. Паника отозвалась в сердце, и оно забилось с бешеной скоростью, когда я услышала, что его босые ноги подошли ближе, а плеть коснулась пола с характерным звуком. Я едва была готова попросить его остановиться, так как дыхание стало прерывистом и мне снова казалось, что становится тяжело дышать. Свист заполнил помещение, а ягодицы обожгло жестким ударом. От боли мне стало еще тяжелее сделать вдох и мне захотелось закричать, заплакать от того, что он сейчас сделал, но я лишь сильно прикусила губу.
- Один – где-то сзади прозвучал его голос и шумное дыхание
Следующий удар заставил меня вскрикнуть, не осталось и следа от предвкушения или возбуждения, которое я ощутила раньше. Боль пронзала меня до кончиков пальцев и металлический вкус крови появился на языке
- Два
Едва пытаясь схватить губами воздух, мой мир рушился, рушилась моя любовь к нему, те теплые чувства и побуждения, что были раньше – все мелкими камнями рассыпалось в этом зеркальном помещении. Громкий хлопок и на спине появилось глубокое жжение, которое уже жгло не кожу, а мою душу.
- Три – его властный голос озвучил количество ударов, а я повернула голову, чтобы увидеть его, посмотреть, что он чувствует, избивая меня и выражение его лица было полно наслаждением. Он упивался этим процессом, это был не тот человек, который целовал меня и гладил по голове, принимая мои слезы – это был дьявол, люцифер стоял прямо за моей спиной и изощренно издевался над моим телом. Свист и тысяча маленьких иголок пронзили мое тело, а из глаз хлынули слезы.
- Четыре
Нет, я не могла, я не хотела продолжать. Голова закружилась, все вокруг стало расплываться за туманной пеленой из слез, но я не могла сказать этого. Я, это я попросила его показать мне. Это я хотела увидеть его душу и вот я здесь. Следующий удар мне показался уже ничем, по сравнению с болью, которую я испытывала внутри. Мои легкие перестали вбирать в себя воздух, и я судорожно пыталась сделать вдох.
- Пять – отозвалось где-то эхом и новый свист плети обрушил на меня все воспоминания, которые я закапывала очень глубоко все эти годы. Отец, кровь, избитая сестра, каждый удар, мама с вечным сотрясением и переломами, все это отозвалось в глубинах памяти. Пот стекал по лицу вместе со слезами, которые бесшумно показывали мне жизнь, которая как мне казалось – закончилась.
- Шесть
Следующие удары проходили уже, как в тумане. Я не помню их, не помню в какой момент он остановился и когда я перестала видеть свет. Сознание уверенно покидало меня, и я перестала чувствовать своё тело, как будто я парила где-то далеко отсюда. Не знаю, как оказалась на кровати, когда он отстегнул меня от этого креста, но я точно знала, что больше никогда не смогу прикоснуться к этому человеку. Придя в себя, я лежала на животе, а Роберт чем-то мазал мои ягодицы и спину. Я попыталась подняться, но его рука прижала меня обратно в кровать.
- Нет – хрипло, почти шепотом произнесла я
- Я должен обработать твою кожу. – ответил он, но мне было плевать
- Не трогай меня, не прикасайся – прошипела я и место той боли заняла пустота. Я перестала чувствовать обиду, страх, гнев. Ничего. Осталось только четкое желание уйти и больше никогда не видеть его. Он убрал руки с моего тела и я, собравшись с последними силами поднялась с кровати. Он стоял и смотрел на меня, не говоря ни слова. Будто понимал, что я не готова принять его, не готова больше испытывать это и был с этим согласен. Найдя свое платье на полу, я накинула его и в последний раз взглянула на Роберта. Он не двигался с места, не выражал никакой эмоции, его лицо было так же неподвижно, как и черная душа, в которой я пыталась отыскать проблеск света все это время. Он не способен любить, не способен чувствовать, не способен выражать эмпатию. В моей жизни был такой человек, и я прекрасно знаю, чем это все заканчивается.
- Прощай, Роберт. – прошептала я еле слышно охрипшим голосом
Я вышла из клуба босиком, оставив внутри свои туфли и возможно, свое сердце. Как ни странно, я не плакала, не кричала в истерике, не задыхалась от боли и ничего из того, что обычно происходило при расставании с парнями. Оглушающая пустота разрасталась внутри меня и не оставляла места эмоциям. Как я добралась до дома – смутно помню, все было, как в тумане. Я очень долго шла в неизвестном направлении, пытаясь почувствовать хоть что-то, докричаться до самой себя, найти малышку Элли в этой пустоте, но не смогла. Иллюзии обрушились на меня тонной тяжелой ноши, которую моя психика снова была неспособна обработать.
Проснулась я, лёжа на полу, видимо, упала, когда дошла до дома и решила остаться там. Голова весила не меньше четырёхсот футов и жутко простреливала виски. Спина, ягодицы и ноги болели так, будто я пробежала марафон и по пути поцарапала всю кожу ветками. Я поднялась на ноги, чтобы дойти до кровати, так как все эмоции, которые я не прожила вчера накрыли меня сегодня с новой силой и из глаз хлынули слёзы. Я плакала несколько часов, даже не пытаясь взглянуть на свое тело, болезненные отпечатки Роберта красовались на нем, но это было ничем, по сравнению с рубцами в моей душе. Запястья обрамляли темно-фиолетовые синяки, ровно такие же украшали мои лодыжки, я немного пришла в себя только вечером, когда слезы закончились и я решила включить телефон. Пропущенные от мамы, пару сообщений от Лесли и все. От Роберта не было даже сраной смс, хотя я бы и не хотела ее сейчас получать. Звонок от мамы снова отобразился на экране, и я взяла трубку.
- Да, мам – хрипло ответила я
- Элис… – мама судорожно всхлипывала в рыданиях
- Что случилось, мам?! – мой голос прорезался, когда дело касалось моих близких – мне становилось плевать на все вокруг, в том числе, на себя
- Мия… Мия мертва. – наконец-то сказала она и телефон выпал у меня из рук, а я замерла, весь мир замер, мне казалось, даже мое израненное сердце перестало биться в этот момент и стрелка часов отказывалась отсчитывать новую секунду.
Мия мертва. – бесконечно звучало в моей голове, и я не могла пошевелиться.
**
- Ты сделала это для меня? – я смотрела на кривоватый торт, который был сделан из печенья и сгущёнки. На верхушке красовалась надпись «з днем раждения» слепленная из кукурузных хлопьев.
- Да, я сама сделала! – гордо заявила Мия и потянулась ко мне своими маленькими ручонками. Мои глаза прослезились, и я обняла свою маленькую сестрёнку.
- Но где…Где ты взяла печенье и сгущенку? Откуда это? – спросила я маленькую девочку, стоящую посреди кухни, в которой по виду произошел атомный взрыв. Липкие пятна на полу, раскиданные вилки и ложки, все вокруг в крошках от печенья и хлопьях, как будто толпа лилипутов нагрянула ночью и беспардонно разбросала все содержимое шкафов.
- Я украла это у мисс Томпсон – она виновато опустила глаза в пол
- Мия! Нельзя воровать! – прикрикнула я, но глядя на ее виноватые глаза и то, как искренне она пыталась сделать этот день праздничным для меня смягчило мое сердце. Я наклонилась и приложив палец ко рту заговорчески прошептала – Я никому не скажу, но воровать ты больше никогда не будешь, договорились? – я подмигнула и малышка звонко рассмеявшись запрыгала вокруг меня, напевая «С днем рождения тебя»
- Я люблю тебя, Элли – она крепко обняла меня и на глазах появились слезы. Отец, как всегда, где-то пил, а мама работала сутками, поэтому вряд ли кто-то из них вообще помнил, когда у меня день рождения.
У нас были только мы в целом мире, только мы защищали и оберегали друг друга, дарили любовь и заботу, которую не могли получить. Лечили друг друга, когда болели и мазали мазью синяки от побоев. А последняя наша встреча закончилась дракой, я была ослеплена обидой и злостью на нее. Не смогла выслушать ее, не смогла понять. Не захотела. А теперь ее нет и никогда не будет. Это осознание разрывало меня в клочья, добивало во мне то живое, что еще когда-нибудь могло поднять меня на ноги.
Мы никогда не планируем терять близких по-настоящему, да, конечно, иногда нас посещают мысли о том, что это неизбежно и в какой-то момент обязательно случится. Но этот момент всегда где-то далеко, эфемерный, несуществующий. Когда это происходит на самом деле, мы теряем часть души с человеком, которого больше нет и никогда не будет. Часть моей души осталась с Робертом, там, где он приковал меня к кресту. Еще одна часть умерла сегодня, вместе с Мией. Невозможно было словами описать мое состояние и рассказать о том, что я чувствую. Сомневаюсь, что теперь я когда-либо вообще смогу чувствовать. Меня больше нет, не существует Элиссон Рэйн. Живая и жизнелюбивая девушка исчезла, растворилась во времени. Тот свет, который исходил из нее – навсегда потерян во тьме.
И эта тьма – новая я.