-Я не заканчивал разговор, Элиссон. – голос за моей спиной и приближающиеся шаги, даже не человеческий голос, не его.
Найдя карточку, я встаю и прикладываю ее к двери, судорожно открываю дверь и почти захлопываю, но она останавливается и сила, гораздо больше моей отталкивает меня внутрь. Я падаю на пол и слезы предательски застилают глаза. Не плачь, пожалуйста, не сейчас. Не надо. Грозная фигура надо мной закрывает дверь оглушая хлопком, резко набрасывается и прижимая за горло к полу, его лицо оказывается прямо напротив моего. Он наваливается на меня всем телом, и я чувствую губами его горячее дыхание, а по щекам уже текут соленые реки. Снова, снова эта вспышка гнева, в которой Роберт перестает себя контролировать.
- Ты хочешь узнать меня лучше? – шепчет он мне в губы – Ты уверена, что хочешь это узнать? – он с силой сжимает мое горло и мне уже нечем дышать, цепляюсь за его руки, пытаясь оттащить их от себя и сделать вдох, но не получается.
- Я ни с кем, слышишь меня, ни с кем и никогда не буду делить то, что принадлежит мне! Ты – моя собственность, Элиссон. – сквозь зубы шипит он, а все вокруг темнеет, точки в глазах становятся темными пятнами, и я хриплю, пытаясь сделать вдох. Неужели я так умру, прямо здесь? На полу от рук мужчины, в которого влюбилась?
Вдруг резкий поток кислорода поступает в мое горло, и я начинаю кашлять, от раздирающего прохладой воздуха. Он отстранился от меня и прошел куда-то внутрь, но я, на удивление, больше ничего не чувствую. Никаких эмоций, только желание остаться в одиночестве. Откашлявшись, я поднимаю голову и смотрю на комнату за своей спиной, он сидит на диване и смотрит в одну точку. Я встаю на ноги и показывая пальцем на дверь произношу хриплым голосом:
- Выметайся отсюда. Я не хочу тебя больше видеть. – вру, даже в этой ситуации, вру.
Он сидит, абсолютно не реагируя на мои слова. Тишина разрезает меня пополам, пустота внутри кажется такой оглушающей, что я не могу чувствовать ни привязанность, ни любовь, ни боль. Ни-че-го.
- Ты не слышишь меня? Я сказала, убирайся отсюда, Роберт! – повторяю я, это не звучит, как просьба. Руки трясет, сердце колотится, на уровне тела моя реакция очень заметна, только вот чувств нет. Я слышала, что в критических ситуациях психика отключает эмоции, так как не способна обработать их, видимо, это сейчас происходит и со мной.
- Ты хотела узнать какой я? – говорит он уже спокойным голосом, даже не обращая на меня внимания – Ты видела меня сейчас. Вот такой я, Элиссон. Мне нравится власть, мне нравится причинять боль женщинам. И с нашей самой первой встречи, ты хотела подчиниться мне, хотела, чтобы я наказывал тебя, просила об этом. Ты хочешь принадлежать мне, и сама это знаешь. Ты – моя. Моя вещь, моя собственность, моя. – он произносил эти слова, смакуя их на губах. В них была и любовь, и ненависть одновременно. И я знала, что он прав. Я вся принадлежу ему, и он управляет мной, даже если ничего для этого не делает. – И чего же ты ждёшь теперь? Что я стану очередным Джастином, который будет обещать тебе воздушные замки, ходить на сопливые свидания, заниматься ванильным сексом и спустя пару месяцев выбросит, как сломанную игрушку?
- Уходи, пожалуйста. Роберт, пожалуйста – пелена слёз застилает глаза, я прошу его уже шёпотом, потому что эмоции всё равно догнали меня. Обрушились с новой силой и мне больно, очень больно. Наше молчание длилось почти целую вечность, я смотрела в его тёмные омуты и слезы предательски стекали по щекам. Я пыталась рассмотреть в нём хоть что-то, сопереживание, эмпатию, понимание, но нет.
- Моя мать была проституткой – он разрушил тишину, отвернув голову к искусственному огню в камине. - Мы жили в борделе, в одной комнате. Я спал там, где каждую ночь ее трахали десятки клиентов. Я видел каждого из них и каждого из них хотел придушить за это. Все извращения, все их желания, все вещи, которые они хотели вытворять с дешевой шлюхой происходили на моих глазах. Она закрывала меня шторой, чтобы они не видели, но я видел все. Заставляла меня сидеть тихо, иначе нас выгонят отсюда и нам негде будет жить. Так она говорила. – он сглотнул и прервался на некоторое время, а я впервые увидела его боль. Ему было тяжело говорить об этом, хоть он сам никогда бы в этом не признался даже себе.
- Один из ее клиентов любил боль, он ее даже не трахал, просто избивал и дрочил на кровь, которая текла у нее из носа или на то, как она корчилась от боли – совершенно меня не замечая продолжает он – Однажды, придя в очередной раз под чем-то, он вышел из себя. Он начал избивать ее до полусмерти, она потеряла сознание, а он все бил и бил ее. Я не выдержал, и выбежав из своего убежища воткнул ножницы в его плечо, чтобы его остановить. Она лежала без сознания, а он, достав их из плеча переключился на меня. Мне было шесть. Он избил меня до состояния реанимации и когда я оказался там, этим делом занялась опека. Они лишили ее родительских прав, а я уехал в интернат. Ты думаешь, на этом моя история закончилась, Элис? – он уже смотрит мне в глаза, а я падаю на колени в полнейшем шоке и ужасе от его истории. Сердце разрывается на тысячу мелких частиц и все становится ясно. Ясно, откуда это стремление причинять боль, ясно, откуда такая ревность и собственничество. Но яснее всего становится то, почему он выбрал именно меня. Почему почувствовал притяжение именно ко мне. Хочется подойти и обнять его, разделить его боль, сказать, что мне жаль… Но не могу пошевелиться, только сижу на коленях и плачу, плачу от бессилия, от того, как вела себя. От того, что как никто другой понимаю, что пережил этот малыш.