- Когда я попал в интернат, там не было дружелюбной компании и доброй учительницы, которые бывают в фильмах и помогают таким детям начать новую жизнь. Я стал очень агрессивным, постоянно дрался и отстаивал ее. Представляешь? После всего, что пережил - защищал свою мать и избивал каждого, кто посмел назвать ее шлюхой. Меня наказывали, закрывали в холодном подвале и ночи напролет я проводил, общаясь с крысами, что выбегали в поисках еды. Я никогда не видел радужной жизни, Элис. У меня не было счастливого детства и игрушек, я никогда не знал, что такое любовь женщины и что с ней делать, как ее принимать и как ее дарить тоже не знал. Ты ворвалась в мою жизнь, как торнадо и я не смог выкинуть тебя из головы. После первой встречи, я дал тебе эту визитку и выбор. Ты могла не прийти, но пришла. А я не смог сдержать себя, подумал, что если получу то, что хочу, то перестану думать о тебе, но мимо. Я не стал выяснять кто ты и даже твои контактные данные, в надежде, что меня отпустит со временем, но ты опять появилась передо мной в моём же офисе, тогда я понял, что не смогу уберечь тебя. Не выдержу желания, которое разрывало меня. Я трахал всех этих тёлок, пытаясь получить хоть каплю эмоции, которую взял от тебя, но у меня не получилось. – он встает и садится на пол, напротив меня. Берет мое лицо руками и смотрит прямо в глаза, а я не могу пошевелиться.
- И вот я здесь. Снова здесь. Не смог уберечь тебя от себя, не смог сдержать себя. Я не знаю, почему меня как магнитом тянет именно к тебе. Именно к человеку, которому я так легко могу разбить такое нежное сердце. – он притягивает меня к себе и целует, целует так глубоко и страстно, будто передавая мне всю свою боль, все свои чувства. Пытаясь рассказать мне обо всем не словами, а телом. Я сдаюсь ему, подчиняюсь, отвечаю на поцелуй и не могу ничего сделать, нет, я не хочу ничего делать. Я уже его, вся его, без остатка.
Он отстраняется и в его глазах я вижу боль. Я больше не вижу демона, что приходит ко мне. Я вижу маленького мальчика, который не смог пережить все то, что с ним случилось. Но в отличии от моей сестры, он не стал глушить себя наркотиками или алкоголем. Он выбрал путь, в котором может выражать это с теми, кому это нравится. Он прислоняется лбом к моему и мы тяжело дышим друг другу в лицо.
- Я не показал тебе настоящего себя, детка. То, что я сделал с тобой - это детские игры по сравнению с тем, что я делаю с нижними. Но с тех пор, как ты появилась я не могу насладиться этим. Все, что приносило удовлетворение – исчезло. И без тебя оно не работает, ничего больше не работает. – говорит он и сердце готово разорваться от этих признаний.
- Роберт… Мне так жаль, мне так жаль. – говорю я, а потоки слез с новой силой льются из глаз. Он садится и притягивая меня ближе кладет мою голову к себе на грудь. Я не знаю, сколько мы так сидели, я плакала и плакала, без остановки и он дал мне эту возможность. Выплакать всю боль, все напряжение, что скопилось во мне за это время. Гладил по голове и молчал. Но нам и не были нужны слова. Представляя, что этот ребенок пережил еще больше, чем я, меня разрывало сочувствие и боль, боль за него и за себя. За всех детей, которым пришлось пережить подобное. Почему люди такие жестокие по отношению к собственным детям? Мой отец уже давно в могиле, а как живет мать Роберта? Вспоминает ли о мальчике, которого подвергла такой опасности? Просыпается ли в ней материнский инстинкт, думает ли она хоть иногда о нем? Я рыдала и освобождала нас с ним, мы никогда не были ближе, чем в этот момент. Он открыл мне ту самую дверь, которую прятал ото всех. Снял броню и остался обнажённым не телом, а своей душой.
Успокоившись, я все же решаюсь что-то сказать и поднимаю голову, чтобы увидеть его лицо. Спокойный, красивый, сосредоточенный. Только свет камина падает на его лицо и глаза выглядят чернее ночи.