- Уходи, пожалуйста. Роберт, пожалуйста – пелена слёз застилает глаза, я прошу его уже шёпотом, потому что эмоции всё равно догнали меня. Обрушились с новой силой и мне больно, очень больно. Наше молчание длилось почти целую вечность, я смотрела в его тёмные омуты и слезы предательски стекали по щекам. Я пыталась рассмотреть в нём хоть что-то, сопереживание, эмпатию, понимание, но нет.
- Моя мать была проституткой – он разрушил тишину, отвернув голову к искусственному огню в камине. - Мы жили в борделе, в одной комнате. Я спал там, где каждую ночь ее трахали десятки клиентов. Я видел каждого из них и каждого из них хотел придушить за это. Все извращения, все их желания, все вещи, которые они хотели вытворять с дешевой шлюхой происходили на моих глазах. Она закрывала меня шторой, чтобы они не видели, но я видел все. Заставляла меня сидеть тихо, иначе нас выгонят отсюда и нам негде будет жить. Так она говорила. – он сглотнул и прервался на некоторое время, а я впервые увидела его боль. Ему было тяжело говорить об этом, хоть он сам никогда бы в этом не признался даже себе.
- Один из ее клиентов любил боль, он ее даже не трахал, просто избивал и дрочил на кровь, которая текла у нее из носа или на то, как она корчилась от боли – совершенно меня не замечая продолжает он – Однажды, придя в очередной раз под чем-то, он вышел из себя. Он начал избивать ее до полусмерти, она потеряла сознание, а он все бил и бил ее. Я не выдержал, и выбежав из своего убежища воткнул ножницы в его плечо, чтобы его остановить. Она лежала без сознания, а он, достав их из плеча переключился на меня. Мне было шесть. Он избил меня до состояния реанимации и когда я оказался там, этим делом занялась опека. Они лишили ее родительских прав, а я уехал в интернат. Ты думаешь, на этом моя история закончилась, Элис? – он уже смотрит мне в глаза, а я падаю на колени в полнейшем шоке и ужасе от его истории. Сердце разрывается на тысячу мелких частиц и все становится ясно. Ясно, откуда это стремление причинять боль, ясно, откуда такая ревность и собственничество. Но яснее всего становится то, почему он выбрал именно меня. Почему почувствовал притяжение именно ко мне. Хочется подойти и обнять его, разделить его боль, сказать, что мне жаль… Но не могу пошевелиться, только сижу на коленях и плачу, плачу от бессилия, от того, как вела себя. От того, что как никто другой понимаю, что пережил этот малыш.
- Когда я попал в интернат, там не было дружелюбной компании и доброй учительницы, которые бывают в фильмах и помогают таким детям начать новую жизнь. Я стал очень агрессивным, постоянно дрался и отстаивал ее. Представляешь? После всего, что пережил - защищал свою мать и избивал каждого, кто посмел назвать ее шлюхой. Меня наказывали, закрывали в холодном подвале и ночи напролет я проводил, общаясь с крысами, что выбегали в поисках еды. Я никогда не видел радужной жизни, Элис. У меня не было счастливого детства и игрушек, я никогда не знал, что такое любовь женщины и что с ней делать, как ее принимать и как ее дарить тоже не знал. Ты ворвалась в мою жизнь, как торнадо и я не смог выкинуть тебя из головы. После первой встречи, я дал тебе эту визитку и выбор. Ты могла не прийти, но пришла. А я не смог сдержать себя, подумал, что если получу то, что хочу, то перестану думать о тебе, но мимо. Я не стал выяснять кто ты и даже твои контактные данные, в надежде, что меня отпустит со временем, но ты опять появилась передо мной в моём же офисе, тогда я понял, что не смогу уберечь тебя. Не выдержу желания, которое разрывало меня. Я трахал всех этих тёлок, пытаясь получить хоть каплю эмоции, которую взял от тебя, но у меня не получилось. – он встает и садится на пол, напротив меня. Берет мое лицо руками и смотрит прямо в глаза, а я не могу пошевелиться.
- И вот я здесь. Снова здесь. Не смог уберечь тебя от себя, не смог сдержать себя. Я не знаю, почему меня как магнитом тянет именно к тебе. Именно к человеку, которому я так легко могу разбить такое нежное сердце. – он притягивает меня к себе и целует, целует так глубоко и страстно, будто передавая мне всю свою боль, все свои чувства. Пытаясь рассказать мне обо всем не словами, а телом. Я сдаюсь ему, подчиняюсь, отвечаю на поцелуй и не могу ничего сделать, нет, я не хочу ничего делать. Я уже его, вся его, без остатка.