- Куда ее? – мужской голос отзывается эхом в старом здании
- Грузи в машину – смутный ответ и я закрываю глаза.
Резкий удар по моему лицу пробуждает меня ото сна. Голова кружится, жмурюсь, пытаясь рассмотреть, где я нахожусь и что происходит. Что...что это? Пытаюсь пошевелить руками, но не получается. Сквозь смазанные картинки вокруг вижу свои ноги, привязанные к стулу, а руки находятся где-то за спиной. Поднимаю глаза, Алан…
- Проснулась, сучка – он сидит на корточках напротив меня, а я до сих пор не могу понять, сон это или реальность. В голове всплывают обрывки воспоминаний, но головная боль не дает мне ясно мыслить.
- Что… Что происходит? – еле слыша свой голос пытаюсь тщетно вырвать свои руки и это отзывается болью в запястьях от натяжения
- Милая, милая Элиссон. – он хватает меня за лицо и сжимает его так сильно, будто сейчас проткнет пальцами мои щеки – Что же такого он в тебе рассмотрел? - он проводит по лицу рукой, от его действия меня перетряхивает. И отходит на несколько шагов, а я могу различить обстановку вокруг меня. Огромное, темное помещение, похожее на склад. С потолка капает вода и резкий запах сырости давно заполнил это место. Бутылки, шприцы и прочие атрибуты заброшенных зданий валяются вокруг, а прямо напротив меня на высоком штативе стоит видеокамера. С недоумением смотрю на нее и не понимаю, что он собрался делать.
- Что… что тебе нужно? – я выговариваю эти слова, язык заплетается, а мозг подает смутные сигналы тревоги
- Я сейчас расскажу тебе одну историю – безумная улыбка растягивает его лицо – Жил да был маленький мальчик, от которого по воли судьбы отказались родители. Мальчик этот приехал в интернат, место злобное и мерзкое, но выбора ему не оставили. - Алан говорит это с интонацией, как если бы рассказывал сказку ребенку – Годами мальчишка нарабатывал свой авторитет, спустя время его боялись и уважали, он научился выживать в этом мире. А знаешь, что случилось потом? – он подходит ко мне почти вплотную, я с трудом могу сфокусировать взгляд и связать в голове то, что он мне рассказывает. – Потом туда прибыл новенький мальчишка, он избил бедного ребенка, унизил у всех на глазах и свалил. А мальчику пришлось остаться и терпеть еще годы издевательств – он делает гримасу, изображающую грусть, каждое слово отзывается эхом в помещении, а к горлу подкатывает ком тошноты. – И ты уж не обессудь, дело то не в тебе. Есть одно необычайное совпадение в этой истории. Мальчиков звали Алан и Роберт, и они уже выросли. А у взрослых другие игрушки и так уж вышло, что его любимая игрушка - это ты. – Он говорит это с таким отвращением и ненавистью, что я инстинктивно зажмуриваю глаза в ожидании следующего удара. Алан наклоняется и шепчет рядом с моим ухом:
- Не-е-т, я не ударю тебя сейчас. Знаешь, что я действительно сделаю? Трахну тебя, прямо здесь. А знаешь для чего? – он показывает пальцем на камеру, которая находится позади – Чтобы показать это ему. Показать, что я не забыл, ничего не забыл. Хоть он и не помнит. – от его шепота меня окатывает волна отвращения и тошнота скручивает мой желудок. Ненависть заполняет все внутри меня, но я не уверена, что в силах связать хотя бы пару слов, набираю слюны и плюю прямо в его лицо
- Сука! – резкий удар по лицу оглушает меня, и я вместе со стулом падаю на землю. Звон в ушах, я чувствую, как что-то теплое течет из носа. Боль от удара пульсирует в висках, и я едва ли могу сделать вдох. Мои глаза заполняются слезами от беспомощности своего положения, от всего, что я пережила в этой жизни и снова оказываюсь в ситуации из детства. Перед глазами всплывает лицо разъяренного отца, который проделывал со мной это на протяжении стольких лет.
Он подходит ко мне и резким движением разрезает веревку на мои ногах, я начинаю брыкаться и пытаюсь оттолкнуть его ногами, но из-за все еще действующего вещества в моей крови, моих сил недостаточно даже для того, чтобы причинить ему боль. Он хватает мои ноги и судорожно одной рукой расстегивает свои штаны. Слезы вперемешку с кровью стекают по лицу, и я чувствую ее вкус на своем языке. Я больше не сопротивляюсь, я не в силах сопротивляться, внутри меня образовалась пустота, которая безоговорочно приняла свою участь. Боль разрывает мое сердце, но я больше не стану умолять. Не буду просить этого не делать. Он не услышит меня. Такие люди никогда не услышат твоих «пожалуйста». Я знаю все это, я все это прошла. Он поворачивает меня к себе и растягивает так, что привязанные руки уже слетели со стула и просто лежат над моей головой. Перед глазами всплывает лицо Роберта и слезы с новой силой катятся по щекам. Новая порция гнева и адреналина поступает в кровь, и я собираю все свои силы, чтобы ударить его ногами. Он перехватывает их, а я кричу.