По пути домой она рассказывала ему много подробностей из своей жизни. Намекала на то, как богат ее отец и как он исполняет любой ее каприз. За весь вечер это показалось ему первой неприятной ноткой.
— И он не портит вас своим баловством? — спросил Энтони.
— О, нет! Такими вещами можно испортить любую другую девушку, но не меня. Я не допущу, чтобы на меня это так влияло. Если бы мне хотелось сорить его деньгами, я бы только и занималась легкомысленным времяпрепровождением.
Джин сидела рядом с Энтони за рулем, и он наблюдал за ней.
— Но вы этого не делаете? — с легкой усмешкой спросил он.
— Конечно, нет! Иначе у меня не оставалось бы времени на постановку голоса, театральное искусство, чтение книг и на всю ту благотворительную работу, которую я веду, и... и... и на всякие другие вещи... вы знаете, о чем я говорю.
— Да, разумеется, — серьезно отозвался он. — Я просто пошутил. Вы не та женщина, которая даст избаловать себя чересчур мягкотелому отцу или кому-нибудь другому.
Он подсмеивался над ней, но она принимала все за чистую монету, и лицо ее в слабом свете щитка сияло улыбкой.
— Посмотрите, — сказал он, указывая на мерцающие огоньки, рассеянные внизу долины. — Кейптаун, заснувший под дождем. Прекрасная тема для сонета, не правда ли?
— Вы пишете стихи? — поинтересовалась она.
— Так, кое-что. Пытаюсь. А вы?
— Что за глупости! Я недостаточно умна для таких вещей, — ответила Джин. — Весь ум нашей семьи сосредоточился в Артуре. Он раньше, бывало, помешал довольно много стихов и прозы в «Колледж куотерли».
— А теперь больше не пишет?
— Нет, в наши дни мода на политику. Тут он сводит нас с ума.
— Каких же он придерживается взглядов? — с интересом спросил Энтони.
— Ах, все это возня с цветными, туземцами и тому подобные вещи. Вы ведь знаете, в чем дело. Он просто помешался на этой «сегрегации».
Энтони вздрогнул, и едва заметная жилка у него на шее начала непроизвольно подергиваться.
— Ваш брат одобряет политику сегрегации? — осторожно спросил Энтони.
Она громко рассмеялась.
— Что за глупости! Как раз наоборот. Он совсем сошел с ума. И, боже мой, что он говорит! Вам стоило его послушать, когда он на днях спорил с Генри.
— А какие же у Генри взгляды?
— Генри великий защитник всей этой сегрегации. Видели бы вы, с каким жаром они об этом спорили. Очень забавно было их послушать. Оба воспринимают все так серьезно. Я убеждена, что вас бы это рассмешило, Тони,
— Да, — отозвался он.
Машина въехала в большой парк Эвонд-Раста. Из решетчатых окон лился нежный, манящий свет. Они проехали увитую виноградом арку, которая вела к гаражу.
— Я хочу кое о чем поговорить с вами, — сказала Джин, искусно проводя машину в ворота. — Видите ли, Генри в меня влюблен.
— Ну что же, он, мне кажется, славный малый.
Джин выключила мотор и потушила фары. Горели лишь маленькие боковые лампочки да огонек щитка.
— Да, он славный. У него много интересных друзей. Мы бываем вместе в приятных компаниях. Конечно, папа тоже знает многих из этих людей, но я одна не могла бы проникнуть в их круг без такого светского молодого человека, как Генри.
— Вы имеете в виду, что он хорош в качестве сопровождающего?
— Нет, не совсем так. Но, видите ли, я не... Джин помолчала, и в тусклом свете он заметил, как она слегка придвинулась к нему. — Я не влюблена в него.
— О!
— Это все, что вы можете сказать? — мягко спросила она.
— Что же еще мне сказать? Это сугубо личное дело. Я его знаю очень мало. Познакомился с ним в тот день за обедом и изредка встречал в городе. Но никогда не был у него в конторе. Недавно я слышал выступление Босмена в суде. У него убедительная манера говорить. — Энтони замолчал и с удивлением подумал, зачем это он хвалит Босмена. — У него только один недостаток или, может быть, мне это кажется недостатком, — добавил он. — Склонность к мелодраматизму. Он переигрывает.
Она пожала плечами.
— Меня не интересует эта черта его характера. — Она придвинулась еще ближе к нему. — Видите ли, Тони, он как мужчина не производит на меня впечатления.
Энтони усмехнулся.
— Возможно, он не знает, как с вами обращаться.
— А вы знаете? — вызывающе спросила она, взглянув на него.
— Да. Вероятно, вам нужно задать хорошую трепку. Может, когда-нибудь вы ее от меня получите.
Она захохотала и в припадке напускного веселья упала ему на колени. Смех ее умолк. Он посмотрел ей в глаза, едва различая их при слабом свете. Несколько мгновений стройное тело Джин лежало у него на коленях; потом она сделала попытку принять нормальное положение, но не могла подняться. Ища опоры, она обвила рукой его шею. Он почувствовал, как сам нежно склоняется к ней. Губы Джин, теперь такие близкие, слегка приоткрылись и медленно стали приближаться к его губам. Но когда лицо его было совсем близко от ее лица, Энтони быстро отвернулся.