Перед лицом этой суровой красоты Энтони словно сборсил с себя внутренние сжимающие его оковы. Ненавистный внешний мир растаял. Люди стали казаться ему сделанными по трафарету марионетками — маленькими и нереальными.
Голос Джин неожиданно ворвался в его мысли:
— Эта девица Элен Гибсон просто невыносима. В чем бы вы думали она была прошлый вторник на приеме в саду у генерал-губернатора?
Энтони не мог ответить. Он отвернулся. Но путь к спасению был для него отрезан.
— Тони, я ведь с вами говорю! — возмутилась Джин.
Но Энтони попрежнему молчал.
Джин поднялась с мягкой зеленой травы и топнула ногой.
— Тони! — взвизгнула она.
Он отвел глаза от бурых скал внизу, смерил ее взглядом, поднял брови и улыбнулся.
— Да, Джин, я слышу вас.
— Тогда какого чорта вы не отвечаете?
— Я о чем-то задумался. Извините, Джин.
— Что это значит, «о чем-то»? — настаивала она.
Он махнул рукой в направлении скалистого мыса, раскинутого под ними.
— Садитесь рядом и, пожалуйста, не сердитесь. Я не в настроении.
Она свернулась клубком возле него с озадаченным и обиженным лицом.
— Не люблю, когда меня игнорируют, — мягко сказала она. — Неприлично о чем-то думать, когда вы не одни.
Он снова посмотрел на море.
— Да? — Он повернул к ней лицо. — Тогда я никогда больше не буду думать в вашем присутствии.
Она приблизила к нему губы, но он опустил глаза.
— А что если я вдохновлю вас написать стихи? — прошептала она.
— Если вам это удастся, Джин, тогда, конечно, совсем другое дело, — устало ответил он.
Он обнял ее и, прежде чем, они поднялись уходить, поцеловал. Как-то Джин призналась ему, что терпела поцелуи Генри только из чувства долга. Теперь он был благодарен ей за подобную мысль. Это был его долг Маммоне.
XXXIV
Общественное значение процесса Эриксена привлекло к нему большой интерес в Кейптауне.
Обвинение против Эриксена казалось убедительным: единственный очевидец — цветной средних лет — рассказал суду, что машина до места происшествия ехала на большой скорости, и это показание подтверждали глубокие следы колес на дороге при торможении. Более того, заключительная речь судьи создавала впечатление, что он поддерживает обвинение. И когда, несмотря на все это, суд, удалившись меньше чем на полчаса, вернулся с приговором «Не виновен», Энтони почувствовал себя победителем.
Из адвокатской гардеробной вышел Генри.
— Поздравляю, — просиял Хартли, — отличная работа. И мне кажется, хорошо, что был суд присяжных. Вы оба, молодые люди, избрали самый правильный путь.
Генри внимательно посмотрел на Хартли. Это Тэрнер решил, что должен быть суд присяжных, и хотя Генри привел обратные аргументы, Тэрнер настоял на своем. Теперь Генри думал, знает ли Хартли, какова была его позиция. Сказал ли ему Грант?
Они все вместе вышли из здания суда. Хартли вернулся обратно в свою контору, а Генри и Энтони зашли в кафе.
Высокий седовласый Тэрнер подсел к ним, и они с Босменом углубились в обсуждение подробностей процесса. Энтони, откинувшись на стуле, пытался было следить за их разговором, но мысли увлекли его в сторону. Прислушиваясь к тому, что говорит Генри, он снова критически оценивал его. Босмен без особой скромности подчеркивал разные детали, переданные им Тэрнеру, которые помогли присяжным вынести оправдательный приговор. Теперь Энтони ясно увидел, какой это самовлюбленный эгоист.
Слегка посасывая трубку, Энтони смотрел на Генри. За его презрительной усмешкой скрывался подхалим и ревнивец. Такой человек может стать его беспощадным врагом.
Но по мере того, как росла его неприязнь к Босмену, Энтони все больше убеждался, что тот, в свою очередь, ненавидит его еще сильнее. Ибо теперь, по прошествии нескольких недель, стало ясно, к кому расположена Джин. Уже одно только уязвленное самолюбие могло вызвать у Генри вражду. Сидя рядом с ним в кафе, Энтони ощущал безотчетный холодный страх. Если кто-нибудь и станет разнюхивать злосчастную тайну его жизни, то это может оказаться лишь Генри Босмен.
Как ни странно, чувство Энтони к Джин отнюдь не возрастало. Он надеялся, что влечение к этой девушке постепенно усилится и, возможно, в конце концов, он ее полюбит. Кто-то сказал, что постоянная близость стирает мелкие неполадки в отношениях мужчины и женщины и из брака по расчету может вырасти искренняя любовь.
И однако — правильно ли он поступает? Противоречивые, тревожные мысли рождались в нем. Сможет ли он приспособиться к Джин? В моменты самоуничижения, когда дела в конторе были не слишком хороши, или в периоды усиленного самокопания он чувствовал себя обманщиком, самозванцем, не имеющим права находиться там, где он находится. А между тем Джин все увереннее причисляла его к тем общественным кругам, к которым, строго говоря, он никогда и не мог принадлежать.